Переступить черту

На Новой сцене Александринского театра состоялась премьера «Бани» Маяковского в постановке Николая Рощина, который недавно стал главным режиссером театра. Петербургский зритель знает Рощина как автора спектаклей «Старая женщина высиживает», «Ворон» (Александринский театр), «Носороги» (ТЮЗ, в соавторстве с Андреем Калининым). Театроведу Евгению АВРАМЕНКО режиссер Николай РОЩИН рассказал о том, как работается ему, привыкшему к условиям маленького лабораторного театра, на большой академической сцене.

Переступить черту | ФОТО предоставлено пресс-службой театра

ФОТО предоставлено пресс-службой театра

- Главным режиссером вы стали осенью. Еще не прошло достаточно времени, чтобы можно было говорить об изменениях в художественной программе. Но они предполагаются? Вы хотите что-то изменить?

- У Валерия Фокина в Александринском театре всегда существовала четкая художественная идеология. Она прежде всего выражается не в названиях, а в максимально высоких критериях подхода к делу. Максимализм в театре всегда был мне по душе. Именно поэтому я и задержался здесь. Но говорить о том, что меня назначили главным режиссером, который придет и будет что-то радикально менять, предлагая новое художественное видение театра, не приходится. Я пришел туда, где меня главные вещи устраивают, и мне хочется их всячески поддерживать и развивать.

Сейчас основная задача - преобразование Новой сцены в более открытую структуру для начинающих постановщиков. Возможность начальной профессиональной практики для режиссеров, сценографов, композиторов, медиахудожников - это сейчас всеобщая театральная проблема. Категорически не хватает мест, где эти полные энергии и фантазий молодые люди могли бы, с одной стороны, развернуться как следует, с другой - попасть в жесткие реалии государственного театра с его механизмами взаимодействий между разными службами. Остро не хватает не только постановщиков, но и ассистентов, помощников режиссеров, технологов, машинистов... Постановки усложняются и технически, и организационно, а людей, способных это воплощать и, главное, долгое время держать спектакли в форме, все меньше. И тут мы сталкиваемся с выбором: искать, переманивать специалистов со стороны или же пытаться создать условия для их подготовки. Лично я уверен, что второй вариант плодотворнее, хотя он более долгий и затратный.

- Такой большой государственный театр, как Александринский, - всегда в некотором роде завод. Это вызывает у вас какое-то сопротивление? Вы ведь долго работали по принципу театра-лаборатории, нацеленного прежде всего на процесс и эксперимент.

- Сейчас уже привык. Здесь другие правила игры, другая специфика. Работая по приглашению Валерия Фокина в московском Центре имени Мейерхольда, а затем будучи руководителем своего коллектива «А.Р.Т.О.», я действительно привык к лабораторной работе. Потом «А.Р.Т.О.» стал госучреждением, бюджетной организацией, где я был худруком и директором в одном лице. С нас со всех сторон требовали планы и отчеты, выполнения госзадания, упрекали, что мы все делаем неправильно. Я брал на себя ответственность и отвечал, что того-то и того мы не будем выполнять, поскольку это противоречит художественным принципам театра-лаборатории. И нас лет десять никто не трогал.

В нормальных гостеатрах процесс поставлен иначе. Все должно быть сделано заранее; все время на повестке дня - конкурсы, тендеры... Госзадания, отчеты... Репетиции подчиняются заводской структуре. Люди из отделов, не имеющих отношения к творческой работе, начинают считать себя более важными. Они опираются на законы и правила, но не проявляют инициативы в поиске выхода, который устроил бы всех. Легче формально следовать инструкции, избегая любой ответственности...

Режиссеру, сценографу со всех сторон могут сказать: это невозможно, это нельзя, этого не будет. Но творчество не должно подстраиваться под работу административно-хозяйственной части. Это относится и к отношениям театра с чиновниками. Художники бывают виноваты в том, что начинают прогибаться, не позволяя себе вместе отстаивать интересы профессии.

Когда я был в Александринке приглашенным режиссером, возникали конфликты, а сейчас, когда я главный режиссер, тем более: я не могу не вмешиваться в структуру работы театра.

- Говорят, Валерий Фокин - авторитарный руководитель. Насколько он открыт несогласию, спору?

- Открыт, но мне с ним спорить не о чем, поскольку мы практически одинаково смотрим на то, как должен существовать академический театр. Критерии у нас одинаково завышенные. В том числе поэтому я, наверное, и приглашен в его коллектив. Возникают сложности, не все возможно решить сразу, но это естественно. Главное - не бросать сложные вещи на самотек, «дожимать» ситуацию. Иначе такие сложные вопросы превращают госучреждения культуры в помойки и в творческом, и в хозяйственном смыслах. Как говорил Немирович-Данченко, театр - это непрерывная цепь компромиссов. Но есть всему свой предел.

Фокин сам по себе антипод академического болота. Вспомните, как он взорвал обстановку, придя в Александринский театр, как все закипело: реконструкция, европейские мэтры, приглашенные сюда ставить, новый театральный комплекс, художественный и технический уровень постановок... Сейчас периодически складывается у меня ощущение, что жизнь театра как-то устоялась. И еще в самом городе есть инертность...

- Для вас, москвича, Петербург - болотистое пространство?

- Ощущение это все время усиливается... (Cмеется.) Сначала казалось: подумаешь, 700 километров разделяют две столицы. А это разные миры. Сейчас я по театральному человеку сразу могу понять, откуда он. В Москве, конечно, хватает проблем; там бардак страшный, особенно что касается управления культурой. Но там все решается по-итальянски: люди открыто и горячо спорят. Характер же большинства петербургских театральных людей уклончив, как будто все находятся в режиме пережидания конфликта, а не его обострения с целью разрешения.

Но все это ничто по сравнению с тем, что мне очень нравится в Александринском театре: здесь мощная труппа, площадки, постановочные и организационные возможности.

- По образованию вы актер. И хотя с этим родом деятельности давно завязали, кинозритель увидел вас в фильме «Ученик» Кирилла Серебренникова. Вы вновь почувствовали тягу к актерству?

- Только в работе с Серебренниковым. А к тому, чтобы сниматься в потоке фильмов и сериалов или выходить на сцену, никакой тяги нет. Мне всегда нравилась актерская профессия. Но, когда ты начинаешь свой путь в рутинных условиях, появляясь перед зрителем в ужасных спектаклях, желание играть на сцене быстро пропадает.

- Что же вы такое ужасное играли, когда начинали как актер?

- Не то что ужасное, а скучное академическое барахло. Когда ты в театре дошел до определенной черты, понял, что он для тебя стал болотом и нет возможностей никак влиять на ситуацию, есть два пути. Либо перестать относиться к этому серьезно, либо уходить.

- В «Ученике» вы играете отца Всеволода, преподавателя основ православия. Что интересно: когда читаешь ваши интервью и статьи о вас, вы кажетесь таким ультрасовременным, экспериментирующим, радикальным. И совсем другое впечатление, когда видишь ваши фото: патриархального вида человек с окладистой бородой... Похожий на батюшку.

- (Смеется.) Думаю, Серебренников меня и пригласил в первую очередь из-за внешности. У меня раньше волосы были длинные, и я в самом деле мог быть похож на батюшку, да. К тому же Кирилл увидел, что я играть не совсем разучился. И вообще известно, что режиссер, оказавшись на месте актера, лучше понимает, чего от него хотят.

- А у вас не возникло желания попробовать себя в кинорежиссуре?

- Про кино мы думаем давно. Говоря «мы», я имею в виду постановочную команду, которая сложилась за все эти годы. Работаем. Скоро будет фильм, надеюсь.

- Говорить о замысле, конечно, рано. Скажите хотя бы, о чем будете снимать?

- Есть у меня идея, с которой я живу со студенчества и не вижу хороших воплощений этого романа. (Пауза.) Ну ладно, вам признаюсь: это «Преступление и наказание». Я очень хорошо знаю его, поскольку в студенческую бытность играл в дипломном спектакле по этому роману.

- А кого вы играли?

- М-м... Сейчас в это сложно поверить. Раскольникова. В то время я был страшно худой, как подросток.

Сценарий «Раскольников» практически придуман. Я хочу снять фильм дешевый, но радикальный, без исторических декораций и костюмов, но и не современную бытовуху. Фильм без дорогих технологий, но довольно масштабный. Многие не понимают, как это возможно, но в моей голове это укладывается.

Для меня это самый глубокий, но и близкий к реальной жизни роман Достоевского, там бездонная пропасть, хотя написано вроде бы очень просто. Но вся суть вопроса, не отвлеченного метафизического, а реального, человеческого, молодого, яростного, там максимально раскрыта. Принимать или не принимать, подстраиваться под систему или нет, переступать ли черту; и если ты ее переступаешь, как справиться с этим, а если не переступаешь, как жить потом?.. Вот и мне сейчас близки эти противоречия.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 024 (5886) от 09.02.2017.

Комментарии

Самое читаемое

#
#
Почему Анну Старобинец признали лучшим фантастом Европы
01 Августа 2018

Почему Анну Старобинец признали лучшим фантастом Европы

Как случается с любой более-менее резонансной литературной наградой, от Нобелевской премии до «Большой книги», одни коллеги поздравляли московскую писательницу с победой, другие шумно негодовали.

Михаил Пиотровский: «Есть великие примеры»
02 Июня 2018

Михаил Пиотровский: «Есть великие примеры»

Директор Эрмитажа - об автономности культуры, уголовных делах, связанных с хищениями в музее и о прошедшем Юридическом форуме.

Сказать всё, никого не обидев
12 Июля 2017

Сказать всё, никого не обидев

Музей работает для всех, но ему важна понимающая аудитория. Есть люди, которые все понимают, ориентироваться надо на них. Сегодня это важно.

Уроки танца не кончаются
13 Июня 2017

Уроки танца не кончаются

Состоялся 275-й выпуск Академии русского балета им. А. Я. Вагановой. По давней традиции, в июне выпускники демонстрируют свои таланты на сцене Мариинского театра в рамках фестиваля «Звезды белых ночей...

Гений места движет фестиваль
25 Мая 2017

Гений места движет фестиваль

XXV, международный фестиваль «Дворцы Санкт-Петербурга» откроется 31 мая в Эрмитажном театре концертным исполнением оперы «Сельская честь» Масканьи.

Великая Победа глазами потомков
19 Мая 2017

Великая Победа глазами потомков

В нарядном недавно отреставрированном Доме журналиста на Невском вчера было непривычно, по-школьному, шумно...

Вся ночь впереди
19 Мая 2017

Вся ночь впереди

Завтра в 10-й раз в Петербург придет «Ночь музеев» - одно из главных культурных событий года.

Гранатовый браслет из Гатчины
02 Мая 2017

Гранатовый браслет из Гатчины

В Гатчине подвели итоги XXIII кинофестиваля «Литература и кино».

Кармен-сюита
25 Апреля 2017

Кармен-сюита

Удивительное дело: ни в одной другой экранизации не было так очевидно, что эти двое совершенно не созданы друг для друга...

Уважение рождается в борьбе
09 Марта 2017

Уважение рождается в борьбе

Благодаря музею Исаакий стал гражданской святыней, обрел значение, которое выдвинуло его в первый ряд памятников Петербурга. Музеи всегда оказываются на передовой линии борьбы за цивилизацию. Они подч...

Михаил Пиотровский: Исаакий себя защитит
02 Февраля 2017

Михаил Пиотровский: Исаакий себя защитит

Я написал письмо Патриарху Кириллу. Пресс-секретарь Святейшего сообщил, что Патриарх готов встречаться и обсуждать эти вопросы.

Как сэкономить на культуре
15 Декабря 2015

Как сэкономить на культуре

Посещение музеев, особенно всей семьей, обычно влетает в копеечку и для многих становится роскошью. Сегодня мы расскажем о том, как можно сэкономить, напомним о бесплатных днях и льготах.