От Петербурга до Казани: маэстро Сладковский вновь доказал величие татарстанского оркестра
ГАСО Республики Татарстан под управлением маэстро Александра Сладковского представил в Концертном зале им. С. Сайдашева в Казани новую программу, которую составили Скрипичный концерт Бриттена и «Весна священная» Стравинского, а «Скифская сюита» Прокофьева была исполнена в Казани впервые.
ФОТО A J. on Unsplash
У завсегдатаев петербургской Филармонии в последние годы появилась возможность слушать этот симфонический коллектив во время их гастролей один, а иногда и два раза в год, он представляет в Большом зале Филармонии интереснейшие программы. За годы своего художественного руководства коллективом Александр Сладковский сумел вывести вверенный ему оркестр на конкурентоспособный уровень среди не только российских, но и мировых коллективов, создав уникальный узнаваемый имидж. А такого количества записей всех симфоний Шостаковича, инструментальных концертов Чайковского, Шостаковича и Прокофьева, музыки Стравинского и многого другого нет ни у одного симфонического оркестра России.
Маэстро Сладковский, ориентирами для которого с юных лет были и продолжают оставаться имена Юрия Темирканова и Мариса Янсонса, соединил в своем исполнительском искусстве традиции петербургской и московской школ, привив главному симфоническому оркестру Татарстана культуру мыслящего, содержательного звука. Не случайно встреч с этим дирижером ждут каждый раз не только петербургские слушатели, но и музыканты Заслуженного коллектива России, увидевшие в Александре возможность для роста и развития.
ГАСО Республики Татарстан хорошо показывается на гастролях, но ни с чем не сравнить их выступления в родном Концертном зале им. С. Сайдашева, в чем пришлось убедиться и в этот раз, услышав, как самозабвенно играют они «Весну священную» Стравинского и особенно «Скифскую сюиту» Прокофьева, ставшую исполнительской вершиной и откровением сезона.
Музыковед Ярослав Тимофеев во вступительном слове справедливо заметил, что все три сочинения связаны между собой и хронологически, и идеологически. Три опуса напомнили о том, каких немыслимых высот достигло симфоническое письмо в ХХ веке в творчестве, в частности, представленных композиторов. «Весна священная» в 1913 году в Париже наделала много шума неспроста: это была настоящая мировая революция звука. Уроженец Ораниенбаума, сын выдающегося баса Мариинского театра, Игорь Стравинский, обратившись к амбициозному звукописанию «картин языческой Руси», открыл и настроил прямую связь архаизма с модернизмом, прошлого с будущим, указав на источник поисков новизны языка, жаждущего в ту пору вдоволь напитаться мелодическими и ритмическими вольностями.
Когда Стравинскому был уже 31 год, в канун Первой мировой войны, Бенджамин Бриттен еще только родился на свет. Свой Скрипичный концерт он сочинял уже в канун Второй мировой. Сергею Прокофьеву в год рождения Бриттена было уже 22 года, а свою «Скифскую сюиту» он собрал в 1915‑м, после того, как Дягилев отказался от постановки балета «Ала и Лоллий», заказанного им композитору для своих Парижских сезонов. «Весна священная» и «Скифская сюита» стали в программе концерта идеальной стилистической рифмой, дав слушателям попытаться осознать потенциал языческой старины, открытый в начале ХХ века, с ее жуткими ритуалами, сокрушительной силой ритмов и броских красок девственной природы.
Маэстро Сладковский вместе с любимым оркестром созидал в «Весне священной» завораживающий симфонический мир древних ландшафтов и их обитателей, рисуя его из простенького пастушьего напева, порученного фаготу в экстремальном для него верхнем регистре, такт за тактом множа космическую роскошь оркестровых возможностей, наводняя ими пространство воображения. Дирижерская сложность прочтения этой партитуры заключается в умении найти баланс между разумом и чувством, не дать звуковой стихии размыть форму, в то же время не превратить «Весну» в академический урок по бухгалтерии сложных ритмов. Оркестр в руках этого дирижера демонстрировал чудеса симфонической архитектуры, позволяя расслышать многочисленные подголоски в многослойном орнаменте целого, и продуманной волновой драматургии кульминаций и спадов.
Скрипичный концерт Бриттена оказался меж двух огней русских стихий. Интерес Александра Сладковского к наследию Бриттена ничего, кроме уважения и восторга, вызвать не может, в чем, бесспорно, проявляется дань уважения выдающейся ленинградке Людмиле Ковнацкой, ставшей первооткрывателем творчества этого композитора для страны. Солист Даниил Коган вновь покорил стремлением к рафинированному звуку композиторской истины. А музыка Бриттена ставит перед музыкантом одновременно простую и сложную задачу поиска предельно естественной, лишенной пафоса интонации, в которой английское чувство меры и вкуса сопряжено с чувством сопричастности к опыту мировой культуры. Меланхолия казалась единственной из возможных благотворной питательной средой для искусства этого представителя династии Коган. На протяжении получаса публика внимала сложному рассказу дирижера, солиста и оркестра о герое, оказавшемся перед лицом очень сложного выбора.
Но все впечатления от концерта затмила «Скифская сюита» Прокофьева, которая захватила не только масштабом замысла не реализованного в Париже балета, но и тем, как эту партитуру смог прочитать современный оркестр, кажется, превзойдя самые смелые композиторские ожидания. Дирижер бесстрашно показывал границы, а точнее, безграничность возможностей этого симфонического коллектива, добиваясь предельных кульминаций в амплитуде от многобалльного землетрясения до тончайшего струения эфира и едва уловимых пряных ароматов и шорохов южной ночи в лирических частях и эпизодах. Оркестр играл так, что вся музыка казалась зримой, виртуально возвращая балет «Ала и Лоллий» к жизни. Прокофьев представал оркестровым гением ХХ века. Окажись Александр Сладковский в момент «сдачи» партитуры в Париже, Сергей Дягилев точно не сумел бы отказаться от грандиозной премьеры.
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 106 (8171) от 17.06.2026 под заголовком «От языческой Руси до Бриттена».
Комментарии