Наша профессия передается из ног в ноги...

Полтора года прошло с того момента, как Николай Цискаридзе приступил к обязанностям ректора Академии балета им. А. Я. Вагановой. В преддверии вступительных экзаменов наш корреспондент поговорила с Николаем ЦИСКАРИДЗЕ о том, стоит ли учить детей современному танцу, и о многом другом.

Наша профессия передается из ног в ноги... |  ФОТО Михаила ЛОГВИНОВА/ Предоставлено пресс-службой академии

ФОТО Михаила ЛОГВИНОВА/ Предоставлено пресс-службой академии


– Николай Максимович, чем вы особенно гордитесь из того, что удалось сделать для академии?

– Я никогда не ставил целей что-то возродить, я просто делаю то, что мне самому кажется важным, и знаю, что это найдет отклик у тех, кто любит балет и ленинградскую балетную школу. Мне очень приятно, что на экзаменах вижу результат. Требования, о которых мы говорим на методических совещаниях (их не было двадцать лет со дня ухода Константина Сергеева), четко соблюдаются. Общая стилистика школы всегда отличала воспитанников ленинградской академии – я помню их по многочисленным детским смотрам, которые проводились, когда я учился в Московском хореографическом училище. Вижу большой шаг в этом направлении, хотя еще не все цели достигнуты.


– Какие качества прежде всего стараетесь привить ученикам?

– Дисциплину и самоорганизованность. В балете тело – инструмент, который надо тренировать, и это утомляет. К тому же дети сильно загружены, особенно маленькие – танцуют в Мариинском театре. С одной стороны, это очень почетно и важно, но с другой – тяжелая работа. А ведь еще надо сделать уроки... Организованность лучше прививать с детства. Я стараюсь отслеживать, как они учатся, двоечников знаю в лицо, они знают мои требования. Хочу, чтобы дети выросли гуманитарно развитыми людьми.


– Вагановская академия гордится педагогами, унаследовавшими традиции ленинградской балетной школы. А есть ли молодые преподаватели, достойные прийти на смену своим великим предшественникам?

– У нас преподаватели в основном среднего поколения, мои ровесники. Старшие педагоги уже не ведут классы, только курируют. Эта профессия передается из рук в руки, из ног в ноги. У меня за плечами десять лет работы педагогом в Большом театре, я каждый день вел класс и сольные репетиции, часто массовые репетиции, и понимаю, как это сложно. Вести урок с детьми, заставить их учиться – более трудная задача, нежели работать с артистами.


– Как сегодня в академии сосуществуют классический балет и современный танец?

– Современный танец мы изучаем, показываем, исполняем разные номера. Но, с моей точки зрения, академия должна быть оплотом классического танца, а это самое сложное. Этому надо дольше всего учиться, и это легче всего теряется. Именно классическая балетная школа – достояние нашей страны. В 1995 году Академия русского балета имени А. Я. Вагановой была включена в Государственный свод объектов особо ценного культурного наследия.

Если в классическом балете есть методика, по которой мы преподаем (как и балетные школы всей страны), то в современном танце методики не существует – там все очень приблизительно и основано на «мне нравится», «а это не нравится». Школы создаются при знаменитых труппах, например, Джона Ноймайера. Но то, что нужно для Ноймайера, не нужно в хореографии Форсайта или МакГрегора. Я стою перед выбором, а что мне сегодня учить, если репертуар главного театра Петербурга очень разносторонний: в Мариинском идут балеты и Форсайта, и Пети, и МакГрегора... – это все разные языки, и учить их на уроках невозможно.

Поэтому, посоветовавшись, мы коллегиально решили: будем давать базу, чтобы дети понимали, что такое свободное владение телом, и не растерялись, когда столкнутся с современной постановкой.


– Теперь вам приходится конкурировать с Академией танца Бориса Эйфмана.

– С 1 по 3 июня в нашей академии будет набор – в 278-й раз. Петербуржцы знают, что ежегодно в это время у входа в академию на улице Зодчего Росси выстраивается большая очередь: желающих поступить очень-очень много. Принимаем детей в возрасте 10 – 11 лет, переходящих в 5-й класс, закончивших начальное образование. У нас госзадание – принять шестьдесят человек. Приезжают из разных городов страны. Конкурировать с Академией Бориса Эйфмана неуместно, эта школа набирает детей в третий раз. Родители должны сами выбрать, где их ребенок будет учиться.

Я знаю, что у Бориса Яковлевича введены чуждые классическому танцу предметы: бальный танец, спортивная гимнастика. Система, по которой учат в Вагановской академии, в Московской академии хореографии и в других хореографических училищах нашей страны, проверена не одной сотней лет. Сочетать бальный танец с классическим противопоказано, потому что это портит постановку бедер, портит строение стопы. Я говорил Борису Яковлевичу еще в тот момент, когда он задумал свою школу, а я еще не был ректором академии, что, с моей точки зрения, этого делать не надо, но он отвечал, что докажет свою правоту. Я с удовольствием посмотрю на результат.

Труппа Эйфмана – это авторский коллектив с очень интересным и своеобразным языком. То, что делают артисты Эйфмана, не делают другие артисты, и он своих танцовщиков переучивает заново – естественно, на основе классического балета. Это специфическая хореография, так же как она специфическая у Ролана Пети, у Форсайта... В каждом коллективе танцовщиков немножко переучивали.

Научить сразу всему невозможно, только очень большие звезды могут исполнять разную хореографию, но и для того, чтобы переключиться с одной хореографии на другую, нужно время. Я говорю как человек, который сам на своей шкуре это проверил. Тот, кто не делал этого на сцене, не может понять эти трудности. Я часто привожу пример: вот вы специалист по китайскому языку, а я вам принес японский текст. Вы бы сказали: «Я не знаю этого языка», а я бы ответил: «Какая разница, это ведь тоже иероглифы».

В танце есть абсолютно разные языки. Один из главных споров по этому поводу был между Айседорой Дункан и Анной Павловой, об этом много писали газеты в начале XX века. То же самое сейчас.


– В прошлом году вы возродили балетоведческий факультет. Много желающих посвятить себя изучению балета?

– Да, мы учим балетоведов и менеджеров, концертмейстеров и педагогов-репетиторов. На факультетах много студентов со всей нашей огромной страны. Мне самому часто интересно слушать лекции замечательных педагогов, хотя я немало знаю.


– Вы согласны, что в последние пару лет в Петербурге наблюдается повышенный интерес к современному танцу?

– Благодаря деятельности нашего великого учебного заведения именно Ленинград – Санкт-Петербург стоял в авангарде художественных поисков. Два человека в начале XX века совершили революцию в мире танца – Михаил Фокин и Джордж Баланчин, и каждый пошел по своему направлению. В России было много талантливых балетмейстеров, которые из-за железного занавеса не нашли широкого признания. Это Якобсон, Голейзовский – уникальные мастера, ничуть не меньше значимые, чем Баланчин и Фокин. Есть много коллективов, которые продолжают линию, начатую Айседорой Дункан. Да, сегодня мы видим разные знаменитые труппы, но в основном это гастрольные спектакли... К сожалению, мало интересных постановок российских балетмейстеров.


– Но кого-то из современных хореографов все-таки можете выделить?

– Я не вижу балетмейстеров со своим почерком. Смотря балеты, я могу сразу сказать – это поставил Бежар, а это Пети. У них был свой почерк. Я очень приветствую, когда кто-то из детей проявляет свое видение. У нас учится Максим Севагин, очень одаренный мальчик. В прошлом году он ставил номер на музыку «Венгерской рапсодии» Листа, это была милая детская постановка. В этом году он заявил, что будет ставить на первую часть фортепианного концерта Прокофьева. Я скептически улыбнулся. А он сделал очень интересную работу. В рамках «Творческой мастерской молодых хореографов» на сцене Мариинского театра его постановка выгодно отличалась от остальных. Это было очень приятно и радостно. Конечно, это был успех не только Максима, но и педагогов, которые ему помогали. У Севагина еще нет сценического багажа за плечами, но я возлагаю на него большие надежды, он создал не рядовое произведение. И если не останавливаться в творческом развитии и продолжать расти, работать прежде всего над собой, из него получится балетмейстер.

У нас есть балетмейстерский факультет, но там учатся артисты, которые работают, и их почерк сформирован в зависимости от того, в каких труппах они танцуют. Максим Севагин еще нигде не танцевал, у него в этом плане чистое сознание. Если бы он был артистом, я бы по-другому его оценивал.

В завершение нашей беседы хочу напомнить о приеме в академию: мы с радостью ждем всех желающих учиться у нас, смотрите информацию по вступительным экзаменам на сайте. И до встречи!


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 089 (5462) от 21.05.2015.

Комментарии

Самое читаемое

#
#
Почему Анну Старобинец признали лучшим фантастом Европы
01 Августа 2018

Почему Анну Старобинец признали лучшим фантастом Европы

Как случается с любой более-менее резонансной литературной наградой, от Нобелевской премии до «Большой книги», одни коллеги поздравляли московскую писательницу с победой, другие шумно негодовали.

Михаил Пиотровский: «Есть великие примеры»
02 Июня 2018

Михаил Пиотровский: «Есть великие примеры»

Директор Эрмитажа - об автономности культуры, уголовных делах, связанных с хищениями в музее и о прошедшем Юридическом форуме.

Сказать всё, никого не обидев
12 Июля 2017

Сказать всё, никого не обидев

Музей работает для всех, но ему важна понимающая аудитория. Есть люди, которые все понимают, ориентироваться надо на них. Сегодня это важно.

Уроки танца не кончаются
13 Июня 2017

Уроки танца не кончаются

Состоялся 275-й выпуск Академии русского балета им. А. Я. Вагановой. По давней традиции, в июне выпускники демонстрируют свои таланты на сцене Мариинского театра в рамках фестиваля «Звезды белых ночей...

Гений места движет фестиваль
25 Мая 2017

Гений места движет фестиваль

XXV, международный фестиваль «Дворцы Санкт-Петербурга» откроется 31 мая в Эрмитажном театре концертным исполнением оперы «Сельская честь» Масканьи.

Великая Победа глазами потомков
19 Мая 2017

Великая Победа глазами потомков

В нарядном недавно отреставрированном Доме журналиста на Невском вчера было непривычно, по-школьному, шумно...

Вся ночь впереди
19 Мая 2017

Вся ночь впереди

Завтра в 10-й раз в Петербург придет «Ночь музеев» - одно из главных культурных событий года.

Гранатовый браслет из Гатчины
02 Мая 2017

Гранатовый браслет из Гатчины

В Гатчине подвели итоги XXIII кинофестиваля «Литература и кино».

Кармен-сюита
25 Апреля 2017

Кармен-сюита

Удивительное дело: ни в одной другой экранизации не было так очевидно, что эти двое совершенно не созданы друг для друга...

Уважение рождается в борьбе
09 Марта 2017

Уважение рождается в борьбе

Благодаря музею Исаакий стал гражданской святыней, обрел значение, которое выдвинуло его в первый ряд памятников Петербурга. Музеи всегда оказываются на передовой линии борьбы за цивилизацию. Они подч...

Михаил Пиотровский: Исаакий себя защитит
02 Февраля 2017

Михаил Пиотровский: Исаакий себя защитит

Я написал письмо Патриарху Кириллу. Пресс-секретарь Святейшего сообщил, что Патриарх готов встречаться и обсуждать эти вопросы.

Как сэкономить на культуре
15 Декабря 2015

Как сэкономить на культуре

Посещение музеев, особенно всей семьей, обычно влетает в копеечку и для многих становится роскошью. Сегодня мы расскажем о том, как можно сэкономить, напомним о бесплатных днях и льготах.