Наша профессия передается из ног в ноги...

Полтора года прошло с того момента, как Николай Цискаридзе приступил к обязанностям ректора Академии балета им. А. Я. Вагановой. В преддверии вступительных экзаменов наш корреспондент поговорила с Николаем ЦИСКАРИДЗЕ о том, стоит ли учить детей современному танцу, и о многом другом.

Наша профессия передается из ног в ноги... |  ФОТО Михаила ЛОГВИНОВА/ Предоставлено пресс-службой академии

ФОТО Михаила ЛОГВИНОВА/ Предоставлено пресс-службой академии


– Николай Максимович, чем вы особенно гордитесь из того, что удалось сделать для академии?

– Я никогда не ставил целей что-то возродить, я просто делаю то, что мне самому кажется важным, и знаю, что это найдет отклик у тех, кто любит балет и ленинградскую балетную школу. Мне очень приятно, что на экзаменах вижу результат. Требования, о которых мы говорим на методических совещаниях (их не было двадцать лет со дня ухода Константина Сергеева), четко соблюдаются. Общая стилистика школы всегда отличала воспитанников ленинградской академии – я помню их по многочисленным детским смотрам, которые проводились, когда я учился в Московском хореографическом училище. Вижу большой шаг в этом направлении, хотя еще не все цели достигнуты.


– Какие качества прежде всего стараетесь привить ученикам?

– Дисциплину и самоорганизованность. В балете тело – инструмент, который надо тренировать, и это утомляет. К тому же дети сильно загружены, особенно маленькие – танцуют в Мариинском театре. С одной стороны, это очень почетно и важно, но с другой – тяжелая работа. А ведь еще надо сделать уроки... Организованность лучше прививать с детства. Я стараюсь отслеживать, как они учатся, двоечников знаю в лицо, они знают мои требования. Хочу, чтобы дети выросли гуманитарно развитыми людьми.


– Вагановская академия гордится педагогами, унаследовавшими традиции ленинградской балетной школы. А есть ли молодые преподаватели, достойные прийти на смену своим великим предшественникам?

– У нас преподаватели в основном среднего поколения, мои ровесники. Старшие педагоги уже не ведут классы, только курируют. Эта профессия передается из рук в руки, из ног в ноги. У меня за плечами десять лет работы педагогом в Большом театре, я каждый день вел класс и сольные репетиции, часто массовые репетиции, и понимаю, как это сложно. Вести урок с детьми, заставить их учиться – более трудная задача, нежели работать с артистами.


– Как сегодня в академии сосуществуют классический балет и современный танец?

– Современный танец мы изучаем, показываем, исполняем разные номера. Но, с моей точки зрения, академия должна быть оплотом классического танца, а это самое сложное. Этому надо дольше всего учиться, и это легче всего теряется. Именно классическая балетная школа – достояние нашей страны. В 1995 году Академия русского балета имени А. Я. Вагановой была включена в Государственный свод объектов особо ценного культурного наследия.

Если в классическом балете есть методика, по которой мы преподаем (как и балетные школы всей страны), то в современном танце методики не существует – там все очень приблизительно и основано на «мне нравится», «а это не нравится». Школы создаются при знаменитых труппах, например, Джона Ноймайера. Но то, что нужно для Ноймайера, не нужно в хореографии Форсайта или МакГрегора. Я стою перед выбором, а что мне сегодня учить, если репертуар главного театра Петербурга очень разносторонний: в Мариинском идут балеты и Форсайта, и Пети, и МакГрегора... – это все разные языки, и учить их на уроках невозможно.

Поэтому, посоветовавшись, мы коллегиально решили: будем давать базу, чтобы дети понимали, что такое свободное владение телом, и не растерялись, когда столкнутся с современной постановкой.


– Теперь вам приходится конкурировать с Академией танца Бориса Эйфмана.

– С 1 по 3 июня в нашей академии будет набор – в 278-й раз. Петербуржцы знают, что ежегодно в это время у входа в академию на улице Зодчего Росси выстраивается большая очередь: желающих поступить очень-очень много. Принимаем детей в возрасте 10 – 11 лет, переходящих в 5-й класс, закончивших начальное образование. У нас госзадание – принять шестьдесят человек. Приезжают из разных городов страны. Конкурировать с Академией Бориса Эйфмана неуместно, эта школа набирает детей в третий раз. Родители должны сами выбрать, где их ребенок будет учиться.

Я знаю, что у Бориса Яковлевича введены чуждые классическому танцу предметы: бальный танец, спортивная гимнастика. Система, по которой учат в Вагановской академии, в Московской академии хореографии и в других хореографических училищах нашей страны, проверена не одной сотней лет. Сочетать бальный танец с классическим противопоказано, потому что это портит постановку бедер, портит строение стопы. Я говорил Борису Яковлевичу еще в тот момент, когда он задумал свою школу, а я еще не был ректором академии, что, с моей точки зрения, этого делать не надо, но он отвечал, что докажет свою правоту. Я с удовольствием посмотрю на результат.

Труппа Эйфмана – это авторский коллектив с очень интересным и своеобразным языком. То, что делают артисты Эйфмана, не делают другие артисты, и он своих танцовщиков переучивает заново – естественно, на основе классического балета. Это специфическая хореография, так же как она специфическая у Ролана Пети, у Форсайта... В каждом коллективе танцовщиков немножко переучивали.

Научить сразу всему невозможно, только очень большие звезды могут исполнять разную хореографию, но и для того, чтобы переключиться с одной хореографии на другую, нужно время. Я говорю как человек, который сам на своей шкуре это проверил. Тот, кто не делал этого на сцене, не может понять эти трудности. Я часто привожу пример: вот вы специалист по китайскому языку, а я вам принес японский текст. Вы бы сказали: «Я не знаю этого языка», а я бы ответил: «Какая разница, это ведь тоже иероглифы».

В танце есть абсолютно разные языки. Один из главных споров по этому поводу был между Айседорой Дункан и Анной Павловой, об этом много писали газеты в начале XX века. То же самое сейчас.


– В прошлом году вы возродили балетоведческий факультет. Много желающих посвятить себя изучению балета?

– Да, мы учим балетоведов и менеджеров, концертмейстеров и педагогов-репетиторов. На факультетах много студентов со всей нашей огромной страны. Мне самому часто интересно слушать лекции замечательных педагогов, хотя я немало знаю.


– Вы согласны, что в последние пару лет в Петербурге наблюдается повышенный интерес к современному танцу?

– Благодаря деятельности нашего великого учебного заведения именно Ленинград – Санкт-Петербург стоял в авангарде художественных поисков. Два человека в начале XX века совершили революцию в мире танца – Михаил Фокин и Джордж Баланчин, и каждый пошел по своему направлению. В России было много талантливых балетмейстеров, которые из-за железного занавеса не нашли широкого признания. Это Якобсон, Голейзовский – уникальные мастера, ничуть не меньше значимые, чем Баланчин и Фокин. Есть много коллективов, которые продолжают линию, начатую Айседорой Дункан. Да, сегодня мы видим разные знаменитые труппы, но в основном это гастрольные спектакли... К сожалению, мало интересных постановок российских балетмейстеров.


– Но кого-то из современных хореографов все-таки можете выделить?

– Я не вижу балетмейстеров со своим почерком. Смотря балеты, я могу сразу сказать – это поставил Бежар, а это Пети. У них был свой почерк. Я очень приветствую, когда кто-то из детей проявляет свое видение. У нас учится Максим Севагин, очень одаренный мальчик. В прошлом году он ставил номер на музыку «Венгерской рапсодии» Листа, это была милая детская постановка. В этом году он заявил, что будет ставить на первую часть фортепианного концерта Прокофьева. Я скептически улыбнулся. А он сделал очень интересную работу. В рамках «Творческой мастерской молодых хореографов» на сцене Мариинского театра его постановка выгодно отличалась от остальных. Это было очень приятно и радостно. Конечно, это был успех не только Максима, но и педагогов, которые ему помогали. У Севагина еще нет сценического багажа за плечами, но я возлагаю на него большие надежды, он создал не рядовое произведение. И если не останавливаться в творческом развитии и продолжать расти, работать прежде всего над собой, из него получится балетмейстер.

У нас есть балетмейстерский факультет, но там учатся артисты, которые работают, и их почерк сформирован в зависимости от того, в каких труппах они танцуют. Максим Севагин еще нигде не танцевал, у него в этом плане чистое сознание. Если бы он был артистом, я бы по-другому его оценивал.

В завершение нашей беседы хочу напомнить о приеме в академию: мы с радостью ждем всех желающих учиться у нас, смотрите информацию по вступительным экзаменам на сайте. И до встречи!


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 089 (5462) от 21.05.2015.


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Эротика в обмен на продукты. Как художник Сомов выживал в Петрограде
21 Августа 2019

Эротика в обмен на продукты. Как художник Сомов выживал в Петрограде

Русский музей развернул в Михайловском замке выставку к 150-летию Константина Сомова.

Иронический оптимизм от Тарантино. О чем рассказывает фильм «Однажды в... Голливуде»
16 Августа 2019

Иронический оптимизм от Тарантино. О чем рассказывает фильм «Однажды в... Голливуде»

В своей картине режиссер противопоставляет жизненную правду - и ее вечную, несокрушимую экранную имитацию.

Перчик под дождем. Как прошел фестиваль «Оперетта-парк» в Гатчине
06 Августа 2019

Перчик под дождем. Как прошел фестиваль «Оперетта-парк» в Гатчине

Оперетта хороша в любое время года, но летом - особенно.

Михаил Пиотровский. Не отрекаясь и не проклиная
31 Июля 2019

Михаил Пиотровский. Не отрекаясь и не проклиная

Настал важный момент для культуры нашей страны: идет война за то, как она будет развиваться дальше.

Люди земли и неба. Какими были Семен Аранович и Илья Авербах
29 Июля 2019

Люди земли и неба. Какими были Семен Аранович и Илья Авербах

Вспоминаем двух советских режиссеров.

Маринист на рейде. 35 картин и рисунков Айвазовского представили на выставке в Кронштадте
03 Июля 2019

Маринист на рейде. 35 картин и рисунков Айвазовского представили на выставке в Кронштадте

Участие коллекционеров позволило наглядно показать контрасты художника, которого одинаково занимали темы бури и покоя.

Граф поклонялся искусству. В Эрмитаже представили коллекцию Строганова
27 Июня 2019

Граф поклонялся искусству. В Эрмитаже представили коллекцию Строганова

Живопись, акварели, скульптура, фарфор, мебель, редкие книги — все это показывает хороший вкус коллекционера.

Анна Нетребко впервые исполнила в России партию Аиды в опере Верди
13 Июня 2019

Анна Нетребко впервые исполнила в России партию Аиды в опере Верди

Это случилось на исторической сцене Мариинского театра на фестивале «Звезды белых ночей».

В особняке Карла Шредера открыли доступ в кабинет хозяина
11 Июня 2019

В особняке Карла Шредера открыли доступ в кабинет хозяина

Туда можно попасть с экскурсией просветительской программы «Открытый город».

Открыли архивы: неожиданные повороты в судьбах известных зданий Петербурга
10 Июня 2019

Открыли архивы: неожиданные повороты в судьбах известных зданий Петербурга

О том, как решения властей отражались в судьбе самых известных объектов города, можно узнать на выставке.

«Теперь у нас подлецов не бывает». Размышления о спектакле «Мертвые души» в Театре имени Ленсовета
08 Июня 2019

«Теперь у нас подлецов не бывает». Размышления о спектакле «Мертвые души» в Театре имени Ленсовета

Спектакль молодого режиссера Романа Кочержевского – это тоска по живой душе в круговороте душ мертвых.

Михаил Пиотровский. Провокация в Венеции
05 Июня 2019

Михаил Пиотровский. Провокация в Венеции

Почему присутствие Эрмитажа на Венецианской биеннале вызвало у многих раздражение?