Михаил Пиотровский: современный реставратор в отличие от своих предшественников минимально вмешивается в живопись

В здании Эрмитажного театра мы установили мемориальную доску Андрею Филипповичу Митрохину — одному из первых реставраторов Эрмитажа, основоположнику эрмитажной школы реставрации.

В последнее время мы показываем отреставрированные шедевры, много внимания уделяем реставраторам, при этом осмысляем, что такое реставрация.

В фойе Эрмитажного театра проходит выставка графики Евгения Герасимова. Необыкновенный, как говорят, «от бога», реставратор. Он реставрировал «Данаю». Кроме того, был удивительной изящности художником.

Почти все реставраторы рисуют, более того, многие начинали как художники. Важно, чтобы художник в процессе работы не затмил реставратора. В этом часто обвиняли реставраторов прошлых веков. Они что‑то делали в соответствии с собственным вкусом и вкусом своего времени. Надо не задавить в себе художника, сочетать собственный дар с реставрацией. У многих это получается, но увидеть их собственные творческие работы тоже интересно. Время от времени мы устраиваем такие показы.

Реставрационная жизнь особенная. Это важная часть музейной жизни, где есть проб­лемы философии и этики. Чего стоит уже один вопрос: надо ли реставрировать вообще? Здесь, как в пластической хирургии.

В нашем РХЦ в Старой Деревне большие галереи мебели. Там много вещей, которые никто реставрировать не собирается. Мебель замечательная, красивая, на ней видны следы времени. Поскольку эти вещи не стоят в залах и не снимаются в кино, мы не собираемся их реставрировать. Они остаются как некие образцы.

Вопрос, надо ли реставрировать, влечет за собой другой: что там внизу, под верхними слоями? Никогда нет гарантии, что там что‑то осталось. Новейшие технологии помогают это определить. Коллеги решились на реставрацию нескольких фресок школы Рафаэля, когда определили, что внизу есть росписи. Фрески Рафаэля — один из примеров, где реставрация сочеталась с фиксацией изменения состояния картины на NFT.

Важный момент — современный реставратор в отличие от своих предшественников минимально вмешивается в живопись. 

Это вмешательство должно быть обратимо. В таком случае исчезает упрек, что он что‑то дорисовывает от себя.

Важно определить, и на какое время реставрировать те же фрески. Внешне они казались несколько неуклюжими. Когда убрали следы реставрации XIX века, оказалось, что художники делали изображение чуть более привычным глазу. Так, женщины у них крупнее, чем у художников школы Рафаэля.

Важный момент — современный реставратор в отличие от своих предшественников минимально вмешивается в живопись. Это вмешательство должно быть обратимо. В таком случае исчезает упрек, что он что‑то дорисовывает от себя.

Есть разница между научной и антикварной реставрацией. Цель антикварной — сделать так, чтобы было красиво, вещь можно выгодно продать. Научная реставрация — событие, она невозможна без исследований.

Реставрация — искусство и одновременно точная наука. Это сочетание надо иметь в виду. Часто после реставрации говорят: теперь картина как новенькая, красота. Считать, что такой она вышла из‑под кисти мастера, тоже неверно. Художник знал, что покроет живопись лаком, рассчитывал на это, когда писал. Излишняя яркость — подготовка к тому, что изображение будет темнее.

Мы открыли выставку, посвященную реставрации грандиозной картины Пуссена «Пейзаж с Полифемом». После реставрации картина стала светлее. Когда она была под старым лаком, было ощущение сумрака. Теперь вечер превратился в утро, что созвучно сюжету картины с изображением слепого циклопа Полифема, играющего на свирели на вершине скалы в окружении идеализированного античного пейзажа. Получилось романтично. Реставрация дает несколько новую интерпретацию.

У нас есть реставраторы, которые постепенно реставрируют картины одного мастера, готовясь к работе над его главным шедевром. Чтобы прикоснуться к необыкновенной вещи — «Святому Себастьяну» Тициана, надо было реставрировать другие его вещи. Известная история: когда картину привезли в Эрмитаж, ее убрали в хранилище, решив, что она — эскиз. В «Святого Себастьяна» Тициан вложил душу. Напряжение в последней картине мастера сегодня звучит в результате реставрации. Это особенность ювелирной реставрационной работы.

Великий мастер реставрации Митрохин, как и те, кто последовал за ним, дублировал картины с дерева на холст. Сегодня эта операция считается варварской. Это очень тонкая работа, сопряженная с большим рис­ком. В нескольких эрмитажных картинах видно: что‑то потерялось при переводе. Но их совсем немного. Действительно, реставраторы блестяще умели выполнять эту работу. В Россию везли картины на досках, которые трескались, краски осыпались. Не будь великого умения перевода картин с дерева на холст, их бы не сохранили. Не было бы Эрмитажа. Зачем покупать картины, которые осыпаются? Сейчас есть другие способы их сохранить.

О научной стороне реставрации надо рассказывать, она не всегда вызывает понимание.

Недавно мы обсуждали реставрацию Венеры Таврической. Научное исследование — часть реставрации. Было определено место происхождения камня. Он из престижной каменоломни, откуда его трудно привезти в Рим. Значит, скульп­тура непростая. Исследования показали, почему у Венеры бархатистый цвет. Определили время создания — римская копия I века н. э. Научная дискуссия возникает вокруг каждой реставрации.

Драматичная история связана с «Данаей» Рембрандта. Картину пытались убить, уничтожили не до конца. Я хорошо помню дискуссии, что с ней делать. По новейшим правилам реставрации уничтоженное нельзя воссоздавать. Предлагали оставить картину изуродованной, как памятник вандализму. Другое предложение — переписать. Реставраторы сделают лучше, чем у Рембрандта. Сошлись на середине. Картину реставрировали долго, только при дневном свете. Все, что осталось, закрепили, утраты слегка тонировали. В результате получилась картина та же, но она и другая. Ноги Данаи обнажены и не дописаны. Зато все, что в верхней части полотна, вышло на передний план. Так бывает не только когда беда случится. При реставрации что‑то вдруг начинает выделяться больше, чем ранее.

В Эрмитаже громадный отдел реставрации, много лабораторий. Есть знаменитые истории, как реставраторы искали рецепты спасения шедевров. В советские времена они находили решения, которые работают и сейчас. Например, был отреставрирован древнейший в мире Пазырыкский ковер. Теперь новый век, есть новые возможности, казалось бы, можно ковер реставрировать вновь. Собрали лучших реставраторов, они посмотрели и сказали: ничего не надо делать.

Также с технологией реставрации фресок Пенджикента. Фрески находятся под землей. Есть мнение, что они так лучше сохраняются. Но и там памятники исчезают, их надо раскапывать. Я видел: удалили кусок земли, открываются потрясающие, бьющие в глаза краски. Этот цвет сохраняется недолго, реставраторы должны его закрепить. Все закрепляется, привозится в музей, закрепление вымывается. Первоначальный цвет никогда не возвращается. Каждый шаг в реставрации исследуется, научное представление влияет на то, что и как делается. Сложная технология.

В здании библиотеки в Старой Деревне готовится большая экспозиция с фресками Пенджикента и русскими фресками.

Сегодня особое значение приобретает реставрация часов. В Эрмитаже их много, все показывают точное время. Исторические часы наполнены мис­тикой ушедшего времени. Реставраторы это чувствуют.

Только что мы открыли выставку «FIAT PAX. Часы «Битва римлян с сабинянами». К завершению реставрации». В вит­ринах пара больших каминных часов с фигурами золоченой и патинированной бронзы на мраморных пьедесталах — шедевры французского прикладного искусства первого десятилетия XIX века, когда зарождался и формировался стиль ампир.

Мы возили в Сыктывкар вазу с часами, созданную для двора Марии-Антуанетты. Блестящий предмет эпохи. От Людовика XVI и Марии-Антуанетты до наших дней почти ничего не дошло. Революция все уничтожила. Ваза побывала в Париже, что стало сенсацией, и в Сык­тывкаре. Часы в этой вазе тоже работают. Они шли и при Марии-­Антуанетте, возможно, она их касалась.

В Старой Деревне создано хранилище, совмещенное с реставрационными мастерскими. Там находятся вещи, ходят люди. В мастерской реставрации деревянной мебели наверху есть большое окно. Через него видно, что делают реставраторы.

Каждые три-четыре месяца мы представляем очередной шедевр в новом виде. Скоро выйдет из реставрации потрясающий «Вакх». Реставрация доказала, что картина написана самим Рубенсом. Это большая редкость. У картин, висящих в Эрмитаже, на этикетках указаны имена учеников, которые писали их вместе с ним. «Вакх» — картина, написанная им в конце жизни для себя. Он никогда ее не гравировал. В ней есть загадки. На выставке рядом с ней будут показаны еще две картины — «Пейзаж с возчиком» и «Пейзаж с радугой». Одна из первых и одна из поздних работ Рубенса. Все расчищено, отреставрировано, выявляется то, что не было видно. Содержание становится богаче. Это нынешний этап существования картины.

Читайте также:

Михаил Пиотровский: Марку Твену приписывают слова: в истории нет законов, есть только рифмы

Михаил Пиотровский: Археология учит мудрости

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 201 (8266) от 28.10.2026 под заголовком «Реставрация — искусство и наука».