Михаил Пиотровский: Археология учит мудрости

15 августа наше профессиональное сообщество отметило День археолога. Праздник выпадает на полевой сезон, значительна часть археологов находится в поле. Они могут связываться между собой и поздравлять друг друга. Это подчеркивает единство археологии и ее романтику. При этом она объединяет точные науки и гуманитарные, правда, в гуманитарной сфере ее пытаются использовать для политических споров и дрязг.

Прекрасный пример того, как сегодня работают археологи, — Тува. В Кызыле недавно открылась выставка, посвященная передаче находок в кургане Чинге-Тей в музей Тувы.

Эрмитажные археологи в Туве копают много лет. Там есть «Долина царей», где они нашли несколько потрясающих курганов скифской эпохи с большим количеством роскошных золотых украшений. Нетронутые или частично тронутые захоронения Аржан-1, Аржан-2, теперь и Чинге-Тей. Находки стали сенсацией мирового уровня, подобного не было давно.

Раскопанные вещи, если они нуждаются в реставрации, привозят в Эрмитаж. После датировки и реставрации они передаются на территории, где были раскопаны. Археологический принцип — памятники должны находиться там, где были найдены. Раньше существовала практика — находки увозили в большие музеи. Теперь все возвращается, но для этого на местах должны быть музеи. Это часть нашей истории с Тувой.

Когда были раскопаны первые курганы в «Долине царей», музеев такого технического уровня, где можно было все сохранить и защитить, там не было. Мы ставили условие — создайте. В Туве построен и функционирует замечательный музей. Внешне он оформлен как курган, вещи прекрасно сохраняются.

До Тувы выставку находок мы показали в Эрмитаже. Она называлась «Золотая молодежь «Долины царей». В кургане Чинге-Тей был похоронен молодой человек, а вокруг его ровесники. Видимо, молодежь — цвет племени — погибла в какой-то битве. Прослеживаются семейные связи в захоронениях разных курганов. Найденные вещи в скифском зверином стиле, который объединяет кочевников Евразии.

Эрмитаж — крупнейшее археологическое учреждение, одно из самых крупных в мире. В год мы проводим тридцать экспедиций в самых разных местах. Их сохранили и в лихие 1990‑е годы, пусть по одному человеку, но все экспедиции работали. Когда‑то в здании Нового Эрмитажа находилась Императорская археологическая комиссия. Мы ее преемники. Помним, что наши предшественники организовали работу археологов в России, способствовали тому, что многие вещи были сохранены.

У нас своя археологическая комиссия. Иногда в шутку в протоколах для нашего внутреннего пользования пишем Императорская археологическая комиссия Эрмитажа.

Эрмитаж — место археологических находок и сюжетов: это скифы и Боспорское царство, это Херсонес — великий византийский памятник, место принятия христианства. Это Кармир-Блур — раскопки Урарту, это Пазырык с его скифскими гробницами. Это Пенджикент — город, усеянный стенными росписями… На тех же местах мы продолжаем работать, помня, что ключевые вещи, связанные с разными культурами, хранятся у нас в музее.

В Античном отделе есть коридор, созданный по результатам наших работ. Он посвящен истории античной колонизации, тому, как греки строили города и колонии на Черном море и создали целую цивилизацию.

История о том, как возникали царства, государства, по сей день актуальна. Сегодня слово «колонизация» стало ругательным. К античности это не имеет отношения. Люди переселялись далеко от своей родины, начинали подолгу жить в разных местах в контакте с местным населением и окружающими народами. На Черном море получилось здорово. Громадный мир приобщился к греческой культуре.

Колонизация как явление существовала всегда. Это надо помнить. Ругательный смысл слова искажает историю и унижает тех, кого считали колонизованными. Шли большие сражения, в которых одни побеждали, другие — нет. Сегодня побеждали одни, завтра — другие. Сегодня Дарий, завтра Александр Македонский, так до XX века.

Много открытий связано с Золотой Ордой. Существуют публицистические стереотипы о ней и татаро-монгольском иге. Есть научная картина истории этого государства, его борьбы с другими государствами, с русскими княжествами. Важная для нас история. Надо видеть реальную картину. Эрмитажные экспедиции создали правильный образ Золотой Орды, который показан на наших экспозициях, больших выставках.

Многие годы ведутся раскопки в городище Солхат — крупном торговом, культурном и религиозном центре крымской части Золотой Орды, которую возглавлял хан Мамай. Предположительно, он там похоронен, найдена могила. В городище раскопано медресе мечети монастыря, часовня Святой Анны. Города Золотой Орды, расположенные близко к морю, были многонациональными. Смысл наших археологических экспедиций в этом месте — показать сложность истории юга России: Боспорское царство, греческие колонии, скифские города, Золотая Орда…

Сейчас в поле работает примерно двадцать эрмитажных экспедиций. Названия можно долго перечислять, все звучат солидно: Южно-Сибирская, Центрально-Азиатская, Саяно-Алтайская, Пазырыкская, Пенджекентская, Бухарская, Северо-Западная, Верхне-Двинская, Южно-Белорусская. Менфийская, Феодосийская, Кубанская… Везде есть находки. Я уже упоминал курган Чинге-Тей, где продолжаются раскопки. Там найдена пектораль — нагрудная подвес­ка с изображениями зверей, камень с изображением оленя, часть конского снаряжения.

На Алтае в Пазырыке раскопки идут давно. В Эрмитаже хранится знаменитый самый старый в мире пазырыкский ковер. В этом сезоне там нашли головку с золотой фольгой, украшавшую конскую сбрую.

Другой мир — свайная культура на Смоленщине. Это поселение на болотах, что требует особой археологической техники исследования. Там нашли комплект нарт — саней, янтарные бусы. Состоялась в этом сезоне и одиннадцатая учебная экспедиция — полевая школа для археологов из разных городов страны и мира. Они изучали методику работы на болотах, где людям надо нырять в воду, быстро спасать вещи. У нас накоплен большой опыт реставрации «на ходу». В следующем году в школе искусств Эрмитажа в Европейском университете будет курс быстрой реставрации, как закреплять вещи, если рядом нет реставраторов. Это многие умеют, но нужна специальная подготовка.

Важное направление — архитектурная археология, изучение памятников архитектуры, в основном древнерусских. Ведутся работы в Полоцке в Борисоглебском монастыре, в Ростове Великом, Феодосии, Тамани, в Нимфее под Керчью.

В нынешнем году исполняется двести лет Керченскому историко-археологическому музею — центру, откуда и пошла археология юга России, Крыма. Это один из крымских музеев, из тех, что были ограблены в результате выставки в Амстердаме. По договору, вещи, вывезенные на выставку, должны были вернуться. Их захватили и передали в Киев.

Археологические памятники очень ценны. Они на слуху, поэтому их используют в политических и культурных сражениях. Не говоря уже о юридических основаниях, это вещи из земли, на которой построены музеи. Они — часть биографии этой земли, туда они должны вернуться. Люди приходят и уходят. Земля остается.

Экспедиции проходят в экзотических местах — горы, пустыни, в этом тоже их прелесть. В курортном месте Туапсе раскапывается византийская крепость Никопсия. Место, где был древний римский город, по преданиям, связанный с Симоном Кананитом — одним из двенадцати апостолов Иисуса Христа. Красивое место, рядом детский центр «Орленок». Ребята этим летом прошли первичный курс археологии, участвовали в обмерах, раскопках, стали образованнее и получили удовольствие от работы.

В экспедиции всегда едут волонтеры. В этом году на юге не очень спокойно, поэтому много людей немузейных мы не везли. В результате возник слух, что Эрмитаж отменяет крымские экспедиции. Не отменяет, все работы продолжаются.

Знаменитое место в Средней Азии возле Самарканда — Пенджикент. Как известно, это город стенных росписей. Я там работал много лет, хорошо его знаю. Центр большого средневекового города уже раскопан. Вокруг были замки, как на равнине, так и в горах.

Почти все наши экспедиции проходят совместно с разными учебными заведениями и институциями. Если за границей, это академии наук и музеи. Например, Тянь-Шаньская экспедиция раскапывает большой памятник — городище Ак-Добо вместе с археологами Киргизии и Казахстана. В Узбекистане в Бухаре исследуется храм Огня. Работы идут много лет. Возникает тщательно изученная картина жизни поселений, мест, смен культур… Все это интересно и важно для науки.

Не всем нравится, что археологи «всюду лезут», что они привыкли дотошно изучать вещи, опровергают безумные идеи, которые придумывают люди, глядя на археологические предметы.

В России очень хорошие законы охраны памятников. Жесткие, возможно, лучшие в мире. Есть строгие правила. Если ведутся строительные работы, им предшествует археологическая экспертиза. В нашем городе ищут многострадальный выход со станции метро «Театральная» возле Мариинского театра. Место вроде нашли — площадь Темирканова. Но ее нужно обследовать, нет ли под ней старинных сооружений.

Экспертиза ложится на плечи строителей, что дорого и отнимает время. Строители хотят облегчить себе жизнь. Мы возражаем. Присутствует конфликт интересов. Надо найти решение в пользу культуры.

Обсуждается и такой вопрос: кто должен давать археологу открытый лист — право на раскопки? Первоначально проверяется, что археолог умеет, что уже делал. В завершение раскопок он обязан предоставить отчет. По итогам ясно, дадут ли ему снова право копать или он не получит его никогда. Сейчас все решает Академия наук совместно с Министерством культуры. Но звучит предложение передать такие права власти среднего уровня на мес­тах. С этим мы активно спорим. Эрмитаж и Союз музеев России настаивают, что должная централизация необходима.

Важно все: кто разрешает раскопки, кто ими командует, кто владеет землей, на которой идут работы, кто наследник того, что находится в земле. Вещи, пролежавшие в ней много столетий, зачастую к тем, кто там жил, прямого отношения не имеют. Они могут не иметь отношения и к людям, которые сейчас на этой земле. Начинаются споры, ссоры, наезды на археологов. В связи с политическими требованиями их начинают винить во всех бедах.

Археологи становятся объектом всяческих нападок. Это очевидно и в связи с арестом в Польше нашего коллеги Александра Бутягина. Слава богу, вызволили. Его обвиняли в том, что он, как и другие эрмитажные археологи, вел раскопки городища Мирмекий в Керчи. Археологи там копали, условно говоря, при всех режимах: при царе, при советской власти, при Украине и после нее. Всегда с разрешения власти. Еще пример того, что мы живем короткий период, вокруг большая история.

Начинаются разговоры о том, что археологи разрушают памятники. Профессиональные археологи никогда этого не делают. Памятник раскапывается, потом его консервируют, вещи становятся музейными объектами. Меняется судьба памятника.

Археология изучает историю места. В рассуждениях, кому это место и памятник принадлежат, могут быть разные политические споры и спекуляции. Но у культуры свои права. Памятники надо оберегать и сохранять. Толковать их историю можно как угодно, только не трогать, не применять к ним насилие, если что‑то не нравится. Это актуально во всем мире. Много археологических работ ведется на территориях, которые переходили из рук в руки. Важно определить статус археологии, пока ее не отменили вообще.

Часто звучит: человек — это память. Без памяти нет человека, как нет и народа. Историческая память многослойная, сложная. Памятники ее хранят.

Археология — потрясающий процесс познания прошлого. Много может рассказать даже маленький черепок с тремя зазуб­ринами.

Читайте также:

Михаил Пиотровский: Роскошь белых ночей

Михаил Пиотровский: Музей создает «азбуку», из которой составляется код нации

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 156 (8221) от 26.08.2026 под заголовком «Археология учит мудрости».