Мариинский театр представил поздний шедевр Джоаккино Россини «Вильгельм Телль»

Оперу поставил патриарх мировой режиссуры Джанкарло дель Монако, недавно получивший российское гражданство, над постановкой работали художники Антонио Ромеро (декорации) и Габриэлла Салаверри (костюмы), за пультом премьеры 16 октября был музыкальный руководитель спектакля Валерий Гергиев.

© Мариинский театр. Фотограф Наташа РАЗИНА. 2026 г.

Творчество Россини известно каж­дому любителю музыки по «Севильскому цирюльнику», увертюрам и появившимся в последние годы постановкам опер «Путешествие в Реймс» (Мариинский и Большой театры), «Золушка» («Зазеркалье» и Мариинский), «Итальянка в Алжире» (Мариинский). А ведь у композитора почти сорок опер, среди которых есть шедевры, и прежде всего драматические.

Отдельной вершиной стоит «Вильгельм Телль» — пос­ледняя опера композитора, известная в основном по своей увертюре, которую часто включают в симфонические концерты. Постановка оперы целиком представляет серь­езный вызов и для солистов, и для хора, и для оркестра, и для постановщиков. Мариинский подбирался к этому масштабному проекту исподволь, исполняя в концертах сначала отдельные действия «Телля», а потом и всю оперу — самую длинную у Россини. Первое ее представление в 1829 году в Королевской академии музыки в Париже вообще длилось около шести часов (в Мариинском театре спектакль идет около пяти). После «Вильгельма Телля» композитор, достигнув этой альпийской вершины, замолчал, больше ничего не писал, хотя прожил еще долгую жизнь. В своем последнем романтическом шедевре он проложил пути, пройти по которым дальше было суждено другим композиторам-романтикам. На момент премьеры «Телля» Вагнеру и Верди было шестнадцать лет.

В России премьера оперы случилась в Санкт-Петербурге, в Большом театре примерно через десять лет после парижской (в 1838‑м), но под другим названием — «Карл Смелый». Героико-драматический пафос борьбы швейцарских кантонов за независимость вызвал опасения цензуры, авторская версия была поставлена в Ленинграде лишь в 1932 году. Патриотический посыл оперы привел и к ее постановке в Большом театре во время Великой Отечественной войны, но потом долгие десятилетия опера не ставилась. Виной тому большие размеры, сложность вокальных партий, французский язык. Так что нынешний спектакль выглядит очередным прорывом Мариинского театра.

Итальянский режиссер Джанкарло дель Монако и его постоянный партнер художник Антонио Ромеро избрали реалистический подход к постановке, чтобы дать возможность публике разобраться в событиях 1308 года, однако не всегда сами чувствовали себя в ней комфортно, несмотря на технические новшества. Идиллический швейцарский пейзаж (вершины гор, озеро) был представлен живым изменчивым видеорядом задника: по глади озера шла рябь, потом начиналась буря. Однако передний план был постоянно загромож­ден то тяжеловесными столами и скамьями на площади в деревушке, то поваленными стволами деревьев в лесу, где происходит сбор кантонов, решающих бороться с завоевателями. Но как в большой французской опере, в «Вильгельме Телле» присутствуют и развернутые хоровые сцены, и, что еще важнее, балетные дивертисменты, для которых на сцене почти не осталось свободного места. Поставленные сверхиронично Александром Сергеевым, они разбавили прямолинейную реалистичность спектакля.

Опера является сверхсложной для вокалистов, но театр в премьерных спектаклях обошелся своими силами, продемонстрировав высокий уровень труппы. И прежде всего надо отметить прекрасную работу Максима Даминова в партии Вильгельма Телля. Сложность партии главного героя прежде всего в нравственном авторитете самой личности: гражданина, патриота, семьянина, любящего отца. Партия строится на взаимоотношении с другими героями, ансамблях и речитативах, но кульминация, конечно, — проникновенное ариозо Sois immobile («Стой неподвижно»), обращенное к сыну. Телль поет его перед своим вынужденным выстрелом в яблоко на голове сына по приказу жестокого австрийского наместника Гес­лера. Эту сцену высоко ценил Верди, Вагнер же называл «высочайшей вершиной оперной экспрессии», «музыкой на все времена».

Образ сына Телля Джемми создала миниатюрная Кристина Гонца — не только внешне органичная в образе маленького мальчика, но трогательная в своей хрустально-чистой арии. В опере, конечно, есть и любовная линия: Арнольд, сын старейшины Мельхталя, поступает на службу к австрийцам, чтобы добиться благосклонности принцессы Матильды, но после гибели своего отца призывает жителей к отмщению. Россини снабдил теноровую партию Арнольда огромным количеством вокальных сложностей, с которыми профессионально справился Александр Михайлов. Выразительно прозвучала и ария Матильды, ожидающей своего возлюбленного, «Мрачный лес, печальная дикая пустыня…» в исполнении Ангелины Ахмедовой.

Хороши были и второстепенные герои: благородный Мельх­таль — Яков Стрижак, верная жена Телля Ядвига — Екатерина Крапивина, злодеи-австрийцы Геслер (Олег Сычев) и Рудольф (Андрей Зорин). Очень выразительно звучал оркестр Мариинского театра с традиционно блестящими духовыми (знаменитая тема валторн, соло флейты). Под управлением Валерия Гергиева были выделены все нюансы партитуры.

Опера, полная столь драматических событий, заканчивается победой. Ослепительный свет софитов, свет этой победы, направлен в зал, что значительно усиливает эффект.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 206 (8271) от 05.11.2026 под заголовком «Возвращая шедевр Россини».