Как важно слышать мир. В Филармонии стартует фестиваль «Музыкальный Олимп»
Двадцать пятый международный фестиваль «Музыкальный Олимп» после годового перерыва откроется 28 мая в Большом зале Филармонии, а завершится 2 июня в зале Академической капеллы. Участниками четырех концертов станут молодые лауреаты престижных международных конкурсов последних лет. Президент фонда Ирина НИКИТИНА рассказала музыковеду Владимиру ДУДИНУ о том, как продолжала создавать свою «Энигму» за рубежом в условиях локдауна и почему важно не останавливать фестиваль.
Фото Сергея САВОСТЬЯНОВА/ТАСС
– Я в период локдауна увидел новую передачу «Энигма» на телеканале «Культура» и понял, что для вашей созидательной энергии не существует преград. Как вы отважились продолжить работу?
– Для поколения младше 70 лет эта пандемия стала такой первой войной, когда в своем движении остановился весь мир. В этом можно было найти и положительные черты. Многие получили возможность и время пересмотреть свой темп жизни и ценности. Стали искать выход, достаточно быстро нашли онлайн. Люди поняли, что не одни в заточении, а могут обмениваться эмоциями, больными вопросами, искать ответы. Все стали себя как-то выражать, общаться. Если бы такое случилось лет сто назад, история была бы куда более драматичной. Сегодня благодаря Интернету выбор есть. Понятно, что онлайн никогда не заменит обмена живыми энергиями. Экран гаджета – это фильтр, нулевое акустическое событие, это искажение и иллюзия. Нет взаимообмена, который насыщает. Вот это исчезло.
Не было моей постоянной съемочной команды, я оказалась совершенно одна. Начала искать швейцарских операторов – нашла. Узнала, что маэстро Герберт Блумстедт, по счастью, оказался в Люцерне, позвонила ему, спросила, не боится ли он сниматься. Он совершенно спокойно ответил, что все в порядке: «Мне 93 года, чего уже бояться?». Мы проговорили около четырех часов. Я написала ему письмо с просьбой выпустить две передачи, поскольку было жаль оставить «за бортом» много интересной информации. И когда я была на открытии фестиваля в Люцерне минувшим летом, он выступал с пианисткой Мартой Аргерих. Я зашла за кулисы, и когда он меня увидел, забыл про всех и минут пятнадцать рассказывал свои впечатления от программ, которые смотрел несколько раз, пришел в неописуемый восторг. И вся очередь к нему у дирижерской комнаты узнала об этом.
Много передач удалось снять в этот период в Германии, где мне на помощь пришли берлинские операторы. Удачной получилась и программа с Софией Губайдулиной, которая обычно не дает интервью для телевидения, но мы знаем друг друга давно, я исполняла ее сочинения, она присутствовала на концертах и в Петербурге, и в Японии, и в Швейцарии. Я отправилась к ней через Гамбург в ее деревеньку, и мы тоже проговорили около четырех часов.
Бывают интервью, где я – собеседник, а есть где я – слушатель. Помню интервью и со знаменитой немецкой меццо-сопрано Кристой Людвиг, недавно покинувшей этот мир, накануне ее 90-летия. Она так увлеченно стала рассказывать о сценарии своих похорон. Она не католичка и не верующая, но считала, что собор должен для нее открыть двери. Ее веселил вопрос, куда все после смерти девается: «А может, я в пластик превращусь?». Для нее это было нормальным житейским событием, без драмы.
– Как открываются двери к великим?
– Сейчас все происходит уже по принципу снежного кома. Мои приятели – директора Universal и Deutsche Grammophon говорят, что аналогов такой передачи нет в мире. Пока был жив Марис Янсонс, он очень трогательно относился к «Энигме», и несколько передач появилось по его рекомендации. Риккардо Мути Марис просто приговорил, и Риккардо стал дальше передавать по цепочке добрые слова о программе. Все происходит очень быстро. Недавно я обсуждала запись передачи с тенором Петром Бечалой, о которой он знает от баритона Томаса Хэмпсона, а он позвонил сопрано Марине Ребеке и далее по цепочке. И Бечала ответил, что «уже знает и ждет». Я всех героев нахожу сама, не пользуясь услугами редактора, мне самой все интересно.
– Знание нескольких европейских языков вам тоже помогает, я полагаю?
– Да, безусловно. Когда я говорю с пианистом Ланг Лангом, он прекрасно знает, как дела обстоят в Америке и Европе, он учился у Гарри Граффмана. Он понимает и то, что такое быть зажатым, поскольку он родом из Китая, а я из СССР. Говоря с тенором Андреа Бочелли, мы прекрасно понимаем, что такое благотворительный ужин, гала-концерт, приглашение ювелирной компании как главного спонсора, чтобы потом пройти по красной дорожке в Арена ди Верона вместе с Джиной Лоллобриджидой и Ричардом Гиром. Когда я говорю с Тан Дуном, не скрываю, что обожаю Азию, где провожу много времени, причем в разных странах от Камбоджи и Лаоса, была на Тибете, люблю Индию... Нас объединяет геополитическое и этнографическое слышание этого мира.
– Это все может вырасти в книги?
– Да, уже общалась с издательством. Кто-то предложил сделать даже музыкальную энциклопедию. Но я не отношусь к этому серьезно, иначе начну бронзоветь.
– Среди ваших многочисленных героев до сих пор не было Гергиева, Темирканова, Нетребко. Вы их не приглашали?
– Все они великолепные герои. Но миссию «Энигмы» я вижу в том, чтобы познакомить россиян с «труднодоступными» персонами, которые либо очень редкие гости в наших концертных и театральных залах, либо вообще сюда не собираются, а если речь идет о российских музыкантах, то о тех, которые еще не раскручены. Есть у нас такая особенность – назначили главных героев и их продолжают эксплуатировать. А вот, например, к Марису Янсонсу при жизни было проявлено недостаточно внимания в России, многие не знали, что он здесь живет. Мне хочется показать, что мир музыки многолик.
На недавнем концерте в Малом зале Филармонии, посвященном моему папе виолончелисту Анатолию Никитину, ко мне подходили совершенно незнакомые люди, благодаря за передачу. «Я живу от четверга до четверга», – сказала одна зрительница. Разве такие слова можно забыть?
Сейчас я привожу одного из своих героев – маэстро Даниэля Баренбойма в Москву на единственный концерт. В Петербург его привезти было невозможно. У него было два дня по пути в Японию, и это произошло, потому что отказался Китай. Свой сольный концерт в Московской консерватории из трех последних фортепианных сонат Бетховена Даниэль посвящает памяти Дмитрия Башкирова.
– В этом году в Петербург наконец вернется ваш фестиваль «Музыкальный Олимп». Он сохранит международный статус?
– Конечно, хотя уже понятно, что мы не сможем привезти американцев и тех, кто учится в Лондоне, но фестиваль состоится. Второй год простоя слишком дорого может обойтись для целого поколения артистов. Фестиваль создан для молодых музыкантов, которые учатся делать первые шаги на большой сцене, им очень непросто переживать это время. Концерты пройдут на тех же площадках – в Капелле, Большом зале Филармонии и Эрмитажном театре. У нас запланирована российская премьера концерта для скрипки еще одного героя «Энигмы» – турецкого пианиста и композитора Фазиля Сая. Концепция музыкальности мира говорит о том, что симфонии должны звучать вместе и хор петь вместе. Иначе наступит какофония.
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 94 (6932) от 27.05.2021 под заголовком «Как важно слышать мир».
Комментарии