Если ты называешь себя поэтом. Интервью с поэтом и переводчиком Антоном Нестеренко

ФОТО Kari Shea on Unsplash

— Антон, в Петербурге сегодня существует ка­кое-то общее поэтическое пространство или нынче моден индивидуализм?

— Поэтические круги у нас разрознены. Те, кому, условно, больше сорока лет, предпочитают библиотеки, лито и клубы, стремящиеся к государственному формату. Так было принято в советские времена и в 1990‑е годы. И эти сообщества живы, там есть отдельные авторы, которые умеют хорошо писать, но вокруг них не роится молодежь.

Те, кто помладше, разбрелись по кофейням да барам, и это нормальный процесс. В начале ХХ века существовало кафе «Бродячая собака». Сейчас оно тоже существует, но это вывеска, а не культурный магнит. Зато есть несколько подобных мест, которые стараются притягивать поэтов, писателей, музыкантов.

— Как выглядят современные поэтические вечера?

— Базовый формат — творческий вечер. Один человек солирует, но может пригласить специальных гостей, которые помогут ему собрать ауди­торию. Скажем, есть поэт, который выпустил книгу, и к нему приходят несколько музыкантов.

Самый демократичный и, наверное, самый популярный вариант — «открытый микрофон». На такие чтения могут прийти и хорошие, и плохие поэты — тут нет отбора, оценок. Все равны, у всех одинаковые ограничения, прежде всего временное — 5 – 7 минут. «Открытые микрофоны» проводятся разными организаторами регулярно — раз в неделю, две недели, месяц.

— И на всех хватает поэтов?

— За полгода, по моим подсчетам, на одном популярном «микрофоне» побывали около 500 участников. Это не значит, что они не засветились в каких‑то еще местах, люди перетекают из одного пространства в другое. Но в целом, я думаю, количество авторов в этих поэтических кругах ближе к тысяче, а может, и не одной.

— А поэтические игры, состязания проводятся?

— У нас сейчас есть индивидуальный и команд­ный слэмы. Индивидуальный существует достаточно давно, это признанный международный формат. Люди подают заявки, организаторы отбирают достойных и сталкивают их перед зрителем. Тот, кого признали лучшим в регионе (в нашем случае — в городе), едет на всероссийский этап.

А с прошлого года у нас существуют командные игры — еще более странная штука, еще большее шоу, которое периодически привлекает творцов высокого уровня. Например, туда приходили Олег Гаркуша, лидер группы «АукцЫон», и Александр Николаевич Сокуров, который, правда, читать свои стихи не стал, но поприсутствовал.

— Сколько человек могут быть в поэтической команде?

— Пять человек должны быть обязательно, а дальше — как получится. У нас есть команда с 35 участниками, хотя, конечно, все они не читают стихи на каждой игре. Обычно все действо укладывается в два часа. К микрофону по очереди выходят представители команд, зрители слушают и оценивают. По сумме баллов, набранных всеми выступившими, определяют победителя.

— Сколько всего таких команд существует в городе?

— Сейчас их у нас штук двадцать, но в одной игре борются за победу всегда только две. Иногда появляются новые команды, а старые распадаются. Это интересный формат, но пока не очень понятно, как он будет развиваться.

— А как команды возникают?

— Кто‑то знакомится именно на этих мероприятиях или «открытых микрофонах». Кто‑то является не только командой, но и клубом по интересам, где поэзия не единственное, что их объединяет. И не всегда основное. Например, есть клуб, который объединен театром, называется он «Апостроф». Есть музыканты. Есть арт-клуб «Болт» — про перформансы. Есть «Литературная гостиная» — одно из давно сложившихся поэтических сообществ, для которого поэзия неотделима от авторского выступления.

— Каков уровень поэтов, которые принимают участие в играх?

— В истории литературы есть прослойка авторов, которые не попали в школьные учебники, но филологи их изучают. Я думаю, в среднем это примерно такой уровень. В нашей команде, например, есть человек, который окончил Литературный институт, состоит в Союзе литераторов, работает в издательстве редактором. На игры приходят профессиональные музыканты, которые занимаются написанием песен и пишут еще и стихи. Иногда получается очень хорошо.

— В играх участвуют люди, которые где‑то издаются, или любители?

— Сегодня издаться может любой. Получил право на существование огромный пласт авторов, которые раньше не проходили издательский ценз, так что это не критерий. Другое дело, что поэтов, которые издаются не за свои деньги, у нас в стране очень мало.

— Если количество изданных стихов не критерий, то что тогда? Оценка пуб­лики?

— Я не вижу в оценках, которые дает поэтам публика, сопоставления с реальным поэтическим уровнем. Слишком много баллов дается за выступ­ление — за то, как прочитали, какой перформанс придумали, за артистический дар или умение. По сути, у нас нет точного стандарта качества. Но если ты называешь себя поэтом, стоит изучить теорию, чтобы не путать свое неумение и незнание с индивидуальностью.

— Какие темы вдохновляют молодых поэтов?

— Как и во все времена, в большом количестве возникают пейзажные стихи, есть поэзия про чувства, необязательно связанные со смертью и любовью, — богоискательство, поиски смысла жизни. Есть тенденция на эксперименты с формой. Люди возвращаются в такие отринутые Сереб­ряным веком размеры, как дольник и тактовик. И у нас уже появились очень достойные поэты дольника. Есть мастера, которые просто упражняются с формой, любят сделать стихотворение, венок сонетов, венок рондо. Есть те, кто пишет в стилистике классического романтизма или в духе Золотого века. Есть все, и нет никакого довлеющего, общего направления.

Подготовила Дина ГИН

Читайте также:

Голоса Серебряного века. Уникальный архив поэта Николая Брауна

Нечитаемый почерк и утраченные главы: тайны черновиков Карамзина

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 47 (8112) от 19.03.2026 под заголовком «Если ты называешь себя поэтом».