Дягилевский фестиваль завершился в Перми церемонией «Рамо. Звук света-2»

Мероприятие прошло в Доме музыки на «Заводе Шпагина» в сопровождении оркестра musicAeterna под управлением Теодора Курентзиса. Постановка Елизаветы Мороз.

ФОТО Jens Thekkeveettil on Unsplash

В Перми за десять дней можно было услышать и оперу, и не­оперу, и академическое, и крайне неакадемическое действо в формате сайт-специфик, и звучащее, и молчащее, и танец, и пение, и слово в разнообразных пересечениях и взаимодействиях. В этом отражаются амбиции и желания главного фестивального человека — маэстро Теодора Курентзиса, которому интересно все. В орбиту Дягилевского ­фестиваля вовлечено максимальное количество культурных точек на карте города от Пермской оперы до подземной парковки кинотеатра «Кристалл», а в этот раз добавилась еще одна — архитектурно-этнографический ансамбль «Хохловка» в часе езды от Перми. В музее деревянного зодчества в живописном месте на берегу Камы композитор-мультиинструменталист Петр Айду на основе реальных звучаний разыграл музыкальный перформанс «Сумерки», в котором предложил свою версию примирения «человека эпохи антропоцена с окружающей биосферой», где зрители оказывались его соучастниками. Зрителям было разрешено «ходить, лежать, сидеть, уходить совсем, но делать это бесшумно, медленно», при этом «сохранять полное молчание и поставить телефоны на авиарежим».

Другой вариант руссоистского бегства к природе фестивальной публике предлагался в той же местности, которая значилась в описании проекта как «в направлении Нижних Выселок». Там Антон Адасинский и Никита Васильев при содействии группы художников придумали спектакль «Чаща». В районе полуночи артисты театра «Дерево» перевоплощались в разных сущностей, а актер Алексей Феськов становился экскурсоводом в «магическом путешествии сквозь Непостижимый лес».

Счастье летних фестивалей в том, что здесь можно позволить себе то, чего никак не позволить зимой. Такие фестивали ждут и сами музыканты ­Теодора, хотя свободного времени у них там немногим больше, чем в течение года бывает в петербургской резиденции. Программа Дягилевского фестиваля собирается из премьер сезона. Если раньше его важную статью расходов составляли солисты из Европы, то сегодня эта статья закрыта. Поворот в сторону Востока и ориентация на отечественных исполнителей привели фестивальный менеджмент к увеличению кроссжанровых спектаклей, перформансов, экспериментальных программ, куда попадает то, что не имеет строгих границ и канонов.

В серии академических концертов оказались лишь концерт открытия с Четвертой симфонией Бетховена и симфонией «Юпитер» Моцарта в Большом зале Пермской филармонии, а также концерт из опусов Куртага и Пярта, представленный в неакадемическом зале Дома музыки, которым стали ангары «Завода Шпагина». Интересным и вполне международным проектом стал на сцене Пермской оперы спектакль по «Человеческому голосу» Пуленка с меццо-сопрано Юлией Маточкиной и балериной Дарьей Павленко, премьера которого состоялась в Национальном театре оперы и балета им. А. Спендиарова в Ереване в апреле этого года. Спектакль «Хора» в хореографии одного из высоко востребованных авторов израильтянина Охада Наарина на Дягилевский фестиваль привезла танцевальная труппа фестиваля «Context. Диана Вишнева». «Землетрясение» Ю Стремгрена и «Гармонию вечера» на романсы французских композиторов петербургская пуб­лика могла видеть в этом сезоне в Доме радио.

В Малом зале Пермского ТЮЗа был размещен спектакль-фан­тасмагория «Гипнотеатр Бранко Душича» в постановке Никиты Васильева, привезенный артис­тами танцевальной площадки «Узел». Его главной идеей стала не теряющая актуальности идея порабощения умов и сердец в искусстве и жизни, когда для достижения «высоких художественных целей» в ход идут самые страшные методы.

Пермякам посчастливилось одними из первых в стране узнать о выходе книги «Вагнеризм: искусство и политика в тени музыки» Алекса Росса на презентации, устроенной в лекционном зале недавно открытой Пермской государственной художественной галереи на территории «Завода Шпагина». В этой же галерее устроили серию «Хоровых променадов», во время которых Фестивальный молодежный хор под управлением Виталия Полонского бродил с группой слушателей из зала в зал, как из эпохи в эпоху, «комментируя» хоровой музыкой разных столетий. Начали с роскошного собрания древнерусских икон, прошли через живопись XVII – XX веков и завершили в грандиозном зале в храмовом стиле, куда, наконец, перебралась уникальная коллекция пермской деревянной храмовой скульптуры, так называемых пермских богов.

Апогеем XXII Дягилевского фестиваля стала церемония «Звук света-2» на музыку опер Рамо. С ее музыкальной составляющей петербуржцы знакомы по концерту в Большом зале Филармонии, который в Перми перерос в театрализованное шоу. В бывшем заводском цехе пустая площадка поначалу напомнила беговые дорожки на закрытом стадионе. Постепенно она стала как бы невзначай заполняться «народом» — певцами, оркестрантами и танцорами корпорации musicAeterna, одетыми в повседневную одежду, включая маэстро Курентзиса в рваных широких джинсах и черной майке. Все дальнейшее больше всего походило на дворовую тусовку с соответствующей драматургией, с выяснениями отношений, разборками и примирениями.

Отказавшись от титров — перевода текстов арий, ансамблей и хоров на мониторе в зале, дирижер дал понять, как все это неважно, когда можно словить кайф под очень красивую, тембрально изобретательную и вполне годную для хип-хопа и рэпа музыку, которую когда‑то слушали короли, а сегодня она должна запрос­то войти в каждый дом. Это когда‑то арии из «Кастора и Поллукса», «Галантных Индий», «Платеи» распевали напомаженные и на­пудренные пастушка с Меркурием, Амур, Геба, Кастор с Поллуксом, а сегодня это бесцеремонно могут делать «ребята с вашего двора». Тем более что слова, пусть, как правило, и высокопарные в этих ариях, остаются понятными во все времена: «Мы выбираем, влюбляемся и любим вечно», а «захотим посмеяться — к Бахусу обратимся».

Солистки Академии Антона Рубинштейна порадовали много больше, чем на концерте в Петербургской филармонии: сказались многочасовые репетиции. Завершилась церемония всеобщим братанием музыкантов, к которым Курентзис добавил несколько дам с первых рядов партера, одну из которых даже пришлось перенести на руках через ограждение. Сначала зазвучал Хор звезд из «Кастора и Поллукса», а под самый занавес на прощание — умиротворяющий хор Tendre Amour из «Галантных Индий»: «Нежная любовь, оковами своими нас навсегда соедини».

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 116 (8181) от 01.07.2026 под заголовком «От сумерек до звуков света».