«Другая сторона» танца: в Петербурге открылся 17-й сезон фестиваля «Дягилев P. S.»
Открывать программу выпало молодой кубинской танцевальной компании OrtoLado (в переводе с испанского — «Другая сторона»), чье искусство рождается на стыке национальной пластической традиции и актуального авторского жеста.
ФОТО Михаила ВИЛЬЧУКА/предоставлено пресс-службой фестиваля
Труппа появилась в Гаване в июле 2018 года. У ее истоков находилась небольшая группа не похожих друг на друга танцовщиков, которых объединяло одно: внутренняя потребность творить, экспериментально преобразовывать привычный кубинский танец. Под руководством харизматичного танцовщика и хореографа Норхе Седеньо они бросили вызов устоявшимся представлениям о пластике. Компания стремится раздвинуть границы возможностей человеческого тела. Творческий метод строится на правиле: подвергать сомнению все унаследованные знания, принимать неопределенность и вступать на путь непрерывного поиска. Результатом этого поиска стал уникальный сценический язык — гибридная танцевальная форма, впитавшая в себя чувственность кубинского фольклора и богатство мировых хореографических стилей.
Постановочный стиль OtroLado критики определяют как «лирический экспрессионизм» — то есть искусство, которое «кричит» о любви. В сценическом существовании танцовщиков уживаются интимная мягкость и почти первобытная мощь, где резкость движений оказывается защитной оболочкой для внутренней уязвимости. В Петербурге труппа показала диптих — два одноактных балета Ritual Garden («Ритуальный сад») и Folk Room («Народная комната»).
В первой части вечера исполнили «Ритуальный сад», премьера которого состоялась в 2022 году в Национальном театре Кубы. Балет представляет собой глубокое, почти интимное исследование границ магического ритуала. «Сад» здесь лишен пасторальной идиллии. Это дикое, первобытное пространство, зона безвременья, где законы физики и логики отступают перед властью транса. Музыкальное сопровождение Пепе Гавилондо, насыщенное диссонансами, лишено привычной мелодической опоры. Звук здесь — это вибрация земли, гул насекомых в сельве, шепот ветра и ритмичный стук сердца. В сочетании с минималистичными костюмами и скупым теплым светом создается эффект полного погружения.
Сцена оборачивается пространством мистического обряда инициации, где три танцовщицы сталкиваются с древними невидимыми силами. Они переходят от ломаных, земных, конвульсивных движений, напоминающих шаманские практики, к текучей, почти балетной легкости. Артистки не изображают ритуал, они в него впадают, их сценическое присутствие настолько мощно, что зритель физически ощущает плотность воздуха.
В композиционном центре оказывается фигура молодой женщины (исполняет Таис Суарес). Подобно «Весне священной» Вацлава Нижинского, девушка становится «избранницей», проходит через символическую смерть ради духовного перерождения. Героиню вырывают из привычного контекста. Движения двух других девушек становятся агрессивными, теснящими. Пространство вокруг Суарес будто сжимается, ритм музыки учащается. Девушка остается один на один с невидимой силой. И происходит ключевой момент — сбрасывание одежд. В ритуале нагота не провокация и не эротика. Снимая ткань, она сбрасывает социальную «кожу», свое имя и прошлое. Девушка предстает перед древними духами (и перед зрителем) в своей биологической и духовной первозданности — уязвимая, беззащитная, но при этом невероятно сильная. Тело сначала сопротивляется трансформации. Но суть инициации не в разрушении, а в созидании. Проходя через пик напряжения, пластика меняется. Героиня больше не борется с пространством, она становится его частью. Если в начале она была жертвой, то в финале стала «посвященной», как та, кто увидела «другую сторону» и вернулась оттуда преображенной.
Второй балет вечера — мировая премьера «Народная комната» перенес зрителя из интимного пространства инициации в эпицентр коллективного бессознательного целого народа. Погружению способствует музыка Рэнди Араужо, пронизанная сложными перекрестными ритмами (клаве), она создает эффект полиритмии — одновременного сочетания нескольких разных ритмических рисунков.
Группа из девяти артистов (пять мужчин и четыре женщины) будто проникает в генетическую память в поисках ответа на главный вопрос: «Мы хозяева наших корней или они владеют нами?». Название балета лишено бытового смысла. «Комната» здесь — культурное пространство, где хранится нематериальное наследие, общие воспоминания и архетипы. Кубинское мировосприятие глубоко религиозно, но эта религия — результат слияния западноафриканских верований и католицизма. Пластическая молитва сопровождается гулом ритуальных барабанов бата, постепенно переходя в транс.
Для кубинца «зайти в эту комнату» — значит признать присутствие духовного мира в повседневности. В балете стираются границы между прошлым и настоящим, видимым и невидимым. Рассказ конкретной истории уступает место чистой телесной энергии. Танцовщики сливаются в единый пульсирующий поток. Через свой танец кубинцы находятся в непрерывном диалоге с предками, которые не умерли, а трансформировались в природу и искусство. На черной сцене, прорезанной лишь лучами света, эта незримая связь материализуется сквозь густой табачный дым — своего рода проводник к духам, который окутывает исполнителей.
На протяжении получаса танцовщики убеждали нас, что корни — это не якорь, удерживающий на месте, а живительный источник, позволяющий расти и развиваться. В балете «Народная комната» каждый зритель волен решать для себя дилемму сам: как найти баланс между уважением к корням и свободой, чтобы традиция давала силы, а не сковывала по рукам и ногам.
16 ноября фестиваль продолжит ревизию современной хореографии и покажет на Исторической сцене Александринского театра вечер одноактных балетов «Танцуем для Дягилева».
Читайте также:
В Александровском дворце впервые покажут хризантемы из Никитского ботанического сада
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 213 (8278) от 16.11.2026 под заголовком «Пульс Карибского моря».




