Чэнъюй и «Борис Годунов». Как китайские студенты осваивают русскую классику
16 апреля в театре «На Моховой» — спектакль «Играем «Бориса Годунова» (12+) по Пушкину, а с 20 по 24 апреля на Малой сцене — чеховские «Три сестры» (12+). Все на китайском, с русскими субтитрами, на сцене — китайские студенты. Четыре года назад они поступили в РГИСИ, Российский государственный институт сценических искусств, на актерско-режиссерский курс профессора Натальи КОЛОТОВОЙ. И попали, можно сказать, в эпицентр русского психологического театра: Наталья Колотова — ученица Льва Додина, ассистент режиссера и помощник художественного руководителя по труппе в МДТ — Театре Европы. Поговорили с Натальей Анатольевной о трудностях перевода, особенностях русского и китайского быта — и о том, как на сцене студенческого театра впервые в мире поставили повесть фантаста-суперзвезды Лю Цысиня.
ФОТО Анатолия БУДНИКА
— Наталья Анатольевна, ваши студенты создали канал в соцсетях и назвались «Китайский театр Натальи Колотовой». Не мастерская или курс, а прямо театр…
— Они долго меня уговаривали на такое название. Уговорили, когда «Играем «Бориса Годунова» стал вырисовываться как спектакль, и ребята стали продвигать себя в соцсетях. Китайских мастерских уже немало — и я согласилась на название, которое нас выделяет. Мы рады, что спектакль успешен: у нас есть и спектакль на русском, но этот — на китайском, такое может публику отпугивать.
— Отпугивать? Вроде бы наоборот: про Русь начала XVII века на китайском — такая экзотика.
— Для зрителей Петербурга Китай не экзотика. РГИСИ начал сотрудничать с китайскими вузами задолго до первого набора китайских студентов: режиссеры вуза ставили спектакли в Пекине, в Центральной академии драмы, с тамошними студентами третьих и четвертых курсов.
Я в 2013 году ставила там «Плоды просвещения» Льва Толстого, ректором тогда был господин Сю Сян, он давно вынашивал идею совместного образовательного проекта «2+2»: чтобы китайские студенты по два года учились в каждой из стран. Спросил меня, где лучше начинать — я ответила: «Конечно, в России». Как раз два года на то, чтобы познакомиться с двумя частями «Работы актера над собой» Станиславского.
С тех пор в рамках проекта «2+2» я выпустила два актерских курса, но началась пандемия — учить актерской профессии онлайн, да еще через переводчика, невозможно.
А потом мне предложили набрать полностью китайский курс в РГИСИ — на четыре года, как всех. Весной 2022 года пандемия еще не закончилась, так что почти всех набирали дистанционно. «По телефону», буквально. Абитуриенты сами себя снимали: пели-танцевали-читали. Честно говоря, то, что набор оказался таким приличным, — скорее везение: сложно оценить возможности, глядя на экран. Я решила, что правильно еще набрать студентов на специальность «Режиссура»: с режиссерами в Китае проблема.
— Не хватает? Или «не такие»?
— Там совсем другой театр. Есть государственные драматические театры, самый известный — Народный театр в Пекине, который и создавали русские профессора и режиссеры в 1950‑х. Такие театры декларируют, что знают систему Станиславского, что работают как европейский театр — но это не так.
В Китае драматический спектакль очень специфический, такого нет ни в одной стране. Вот представьте себе: сцена, декорации, артисты — но это скорее радиотеатр. Актеры просто передвигаются по сцене и говорят. Этот жанр, так называемая разговорная драма, возник на традициях китайской и, в частности, пекинской оперы: очень важны текст, голос, правильное звучание. А действия, событий — будто и нет.
— «Бориса Годунова», как говорит программка спектакля, пришлось заново переводить на китайский. А что с прежним переводом не так?
— «Не так» со всеми переводами Пушкина на китайский. И в целом с классикой. Первые переводы русских текстов на китайский выполнялись с английского, сейчас — с оригинала, но редкий переводчик погружается в культуру.
Например, в «Безотцовщине» Чехова есть персонаж, о котором говорится: «у него шестьдесят три кабака, через год будет семьдесят три…». Подразумевается, что говорят о персонаже отрицательном: тот спаивает людей. А на китайский слово «кабак» переведено как «гостиница». И студенты недоумевают: чем плох человек, который гостиницы открывает?
Это не говоря о том, что наши синонимы, то есть разные слова, могут переводиться одним словом. У нас, допустим, и «прекрасный», и «великолепный», и «изумительный», и так далее — и все это может быть обозначено одним иероглифом, хоть убейся.
Мы, правда, нашли выход. В китайском есть устойчивые выражения, чэнъюй — как наши пословицы и поговорки, но более пышные: «Он подобен ветру, который…» — в таком духе. Приспособили чэнъюй в том числе к «Борису Годунову», язык Пушкина это позволяет.
— А если говорить не о словах, а о русской истории — ее события сложно объяснять китайским студентам?
— Не очень понятны социальные градации. В Китае другие традиции общения с властью, друг с другом — у них не было рабства и не было крепостного права. Но студенты изучают историю России, так что все можно объяснить.
А вот русский быт — мука мученическая. И опять же это связано с иероглифами. Вот есть иероглиф «тарелка» — и он обозначает все: тарелку пирожковую, тарелку столовую, блюдо, блюдце… Иероглиф «стакан» — это и стакан, и рюмка, и бокал, и чашка.
Я целую лекцию читала про чайник для заваривания, потому что китайцы заваривают в чашке. Чашки для кофе — тоже что‑то непонятное. В Китае европейские кофейни стали появляться только после Олимпиады 2008 года.
Со столовыми приборами то же самое. У них палочки, а у нас вилка, ложка, нож — и важно, с какой стороны тарелки их положить… Такие детали быта. А у Пушкина, у Чехова все построено на быте.
Еще одно своеобразие — сцены, когда персонажи едят. Большинство продуктов на сцене есть нельзя: голос сядет. Можно яблоки очищенные — причем если они чуть обветрятся, то издалека похожи на любое кушанье. Но китайским ребятам яблоки как‑то не очень. Сошлись на соленых огурцах. И в «Борисе Годунове» герои едят огурцы и запивают «вином». В таком порядке. Потому что китайцы в отличие от нас сначала закусывают, а потом выпивают. Некоторых внимательных зрителей это озадачивает.
— На Малой сцене было не пробиться еще на один спектакль, «Позаботиться о Боге» по Лю Цысиню. Это студенты предложили поставить?
— Я предложила. Просто это мой любимый писатель. Прочитала когда‑то «Задачу трех тел» и помешалась на нем абсолютно — прочитала все, что у нас переведено.
Повесть «Позаботиться о Боге» — о том, как представители инопланетной цивилизации, создавшие когда‑то человечество, разучились управлять своими технологиями и попросили пристанища у землян. Работать с этим произведением мы начали еще на первом курсе — по чуть‑чуть, этюдами. На китайском. Это было моим принципиальным решением.
— А по образовательной программе положено иначе?
— Объясню. Программа по актерскому мастерству незыблема. Во втором семестре первого курса студенты разыгрывают этюды в том числе на основе произведений. Например, до 1990‑х этюды делали по советской прозе — из таких выросли «Братья и сестры» Льва Додина. Смысл не в «советском», а в том, что играешь жизнь, которую можешь понять. Не изображаешь из себя дворянку, а играешь либо себя, либо, условно, свою маму, бабушку. Понимаешь жизненные условия — как люди одевались, как разговаривали.
С первым и вторым китайским набором я пыталась делать этюды по китайской прозе на русском, но поняла: бесполезно. Даже если человек прекрасно знает чужой язык — у него другая мелодика речи и он произносит слова так, что зритель не может сопереживать. Я даже тексты немного переписывала, чтобы сделать звучание ближе к нашему: меньше звуков «р» и твердого «л», которых нет в китайской речи. Например, слово «бери» заменяла на «возьми».
Так что на этом курсе решила: возьму китайскую прозу на китайском. У Лю Цысиня — фантастика, но действие происходит в китайской деревне 1980‑х, до экономического бума — ребятам эта история знакома. И все сложилось.
Лю Цысиня экранизируют, но в театре не ставили — я уверена, что наша студенческая постановка первая.
— Процесс обучения китайских и российских студентов как‑то различается?
— Нет, абсолютно. Правда, чисто организационно он дается китайцам намного сложнее. В Китае актерское мастерство — три раза в неделю по три часа, а у нас шесть раз в неделю по шесть-семь часов.
Режим для них тяжелый. В институте обеденный перерыв с трех, а в Китае обеденное время — полдень. Это свято: хоть землетрясение случится — пообедать надо. У нас в двенадцать часов дня — разгар работы, и они мучаются. Как только заканчивается репетиция — хватаются за смартфоны, заказывают доставку, и вообще обсуждение еды — главная тема. Знают, в каких кафе китайская еда хорошая, в каких плохая, где дешевле.
Русские блюда почти не едят. Что такое сливочное масло — не знают: у многих китайцев непереносимость лактозы. Я в Китае, когда ставила «Повести Белкина», сочинила сцену: утро, самовар, чашки, и хозяин берет белый хлеб и намазывает маслом (все это покупала в европейском магазине) — зал смотрел завороженно. Потому что этот кусок русского быта совершенно неведомый.
Но работать с китайскими студентами иногда даже легче, чем с нашими. Они обычно начинают с чистого листа. У кого‑то за плечами танцевальная или музыкальная школа, гимнастика, ушу, пение, но многие вообще не знают, что такое театр.
— И поступают в театральный?!
— Они поступают не для того, чтобы стать театральными артистами, а потому что собираются сниматься в клипах, рекламе, сериалах. В этой сфере большие деньги можно зарабатывать. Многие из тех студентов, которым я преподавала в Пекине, сейчас знаменитости. А кто‑то организовал частные школы подготовки к поступлению в театральные вузы, в Китае это востребовано.
В Китае образование бесплатное только до девятого класса. Дальше платное и дорогое, родители откладывают деньги прямо с рождения ребенка. В Россию едут учиться в том числе потому, что образование хоть и платное, но конкурс меньше, чем на родине: не каждый решится ехать надолго в другую страну. А русская театральная школа очень ценится.
— Эти ребята летом заканчивают. Будет новый «китайский» набор?
— Набирать будем, и первый-второй туры все равно придется делать онлайн. Приезжать они будут только на третий. И тут две проблемы. Во-первых, все теперь должны будут подавать документы через «Госуслуги». То есть абитуриенты будут тут и перед приемной комиссией выступать, и сидеть со специалистами, с переводчиками, разбираясь с «Госуслугами». Во-вторых, результаты всекитайского выпускного экзамена, знаменитого гаокао, приходят в разное время, и есть риск, что кто‑то не успеет их вовремя получить.
— Вы рассказали, как непросто китайским студентам у нас. Но ведь и вам в Китае не проще…
— Я себя чувствую в Китае как рыба в воде. И так было сразу: приехала, вышла на улицу, в жару, без знания языка… Последний раз была в Китае год назад. Университет города Цзиньчжун пригласил провести мастер-класс.
Читайте также:
В Петербурге продолжаются гастроли МХТ имени А. П. Чехова
Впервые зрители увидели постановку «Ревизора» на сцене Александринского театра 190 лет назад
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 65 (8130) от 14.04.2026 под заголовком «Чэнъюй и «Борис Годунов»».
Комментарии