Урожай зерновых в России: прогнозы, проблемы и возможности
Рекордов на зерновой ниве в нынешнем сезоне аграрии не ждут. Неурожая тоже. По всем прогнозам, должны получить около 140 млн тонн зерновых и зернобобовых культур. Конечно, это не 157 млн тонн, которые собрали три года назад, но все равно показатель довольно приличный. Тем более что снижение валовых сборов не было неожиданным — такие условия продиктовал рынок. Он же подсказывает новые возможности использования зерна… Зерно — продукт многофункциональный. Оно питает человека, кормит скот и служит сырьем для различных отраслей промышленности. Самообеспеченность России зерном составляет 160 %.
ФОТО Кирилла КУХМАРЯ/ТАСС
Когда запас карман тянет
Посевные площади в нынешнем сезоне были сокращены почти под всеми зерновыми культурами — под кукурузой, рисом, гречихой, овсом. И прежде всего под пшеницей — на 5,3 %. Увеличились площади только под ячменем — на 4 %.
Ячмень оказался в фаворе по двум причинам. Во-первых, крупные пивоваренные компании запускают собственные проекты, которые стимулируют рост производства специального пивоваренного ячменя. Во-вторых, увеличился спрос на него со стороны животноводства. Ячмень ценится за сбалансированный аминокислотный состав и является одним из ключевых компонентов комбикормов.
Вот, собственно, почему маржинальность ячменя (то есть приносимая им прибыль на фоне понесенных затрат) в последние годы растет. Чем не может похвастать главная зерновая культура — пшеница, возделывать которую становится невыгодно.
Пшеница — одна из ключевых статей российского аграрного экспорта. Так, в минувшем сельхозсезоне Россия поставила за границу около 43 млн тонн пшеницы. Но ряд объективных обстоятельств не дает возможности сделать экспорт стабильным. К тому же, по прогнозам Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, к концу 2026 года мировые запасы пшеницы вырастут еще на 6,9 %, а значит, цены на нее могут упасть.
На ситуацию влияют и внутренние причины. Два года подряд в основных регионах выращивания пшеницы — в Приволжском и Южном федеральных округах — была аномальная жара. А в прошлом году одновременно на 10 % снизилась рентабельность производства при резком — до 70 % — росте его себестоимости.
Полностью выводить зерновые с полей никто, конечно, не будет. Зерно — это основа продовольственной безопасности страны. Даже при сокращении площадей отдельные культуры остаются, безусловно, важными для внутреннего рынка. К тому же зерновые играют наиважнейшую роль в поддержании плодородия почвы — очищают поля от сорняков, снижают риск накопления болезней и вредителей. Часто в севооборотах выстраивают цепочку «зерновые — зернобобовые — зерновые», дополняют ее другими группами — пропашными культурами, многолетними или однолетними травами. Вот и сейчас, сокращая посевные площади под зерновыми, сельхозпроизводители отдают их под более прибыльные культуры — рапс, сою, масличный лен и горох.
Попутно заметим: зря говорят, что запас карман не тянет. Излишний еще как тянет! В Зерновом союзе России подсчитали: запасы зерна в сельхозорганизациях страны к началу нынешней осени составили 37,2 млн тонн — на 9,3 % больше, чем год назад. Это уже явный профицит, сокрушаются эксперты.
А он может создать серьезные проблемы и для аграриев, и для экономики, и даже для потребителей. Один из главных рисков — дальнейшее падение цен. Если производители понесут убытки, то это отнюдь не значит, что подешевеют хлеб или макароны в магазинах. Ведь зерно — лишь часть себестоимости, другие затраты (энергоносители, транспорт…) и торговые наценки никуда не денутся.
Избыток зерна чреват сложностями с хранением. Не у всех хозяйств для этого достаточно мощностей. Если же профицит носит затяжной характер, то речь может пойти не просто о временных трудностях, а о неустойчивой эффективности в отрасли.
Минсельхоз уже прорабатывает комплекс стабилизирующих мер. Обсуждаются, в частности, закупочные зерновые интервенции — «лишнее» зерно уйдет в государственный фонд. В тех регионах, где образовался профицит, возможна и пролонгация льготных краткосрочных кредитов. Кроме того, правительство готово выделить около 10 млрд рублей на поддержку железнодорожных перевозок сельхозпродукции, направляемой на экспорт.
Топливо из жита
На фоне зернового профицита и — одновременно — сбоев в поставках бензина/дизеля эксперты в очередной раз подняли тему их замены биотопливом из растительного сырья. Самым очевидным решением, по мнению многих, выглядит производство биоэтанола.
Для начала освежим в памяти базовые понятия. Этанол — это этиловый спирт. Тот самый, который присутствует в алкогольных напитках. Получить его можно двумя способами: из нефтяного (основной промышленный метод) и из растительного сырья.
В последнем случае процесс похож на варку самогона, но масштабнее и технологичнее. Использовать можно не только зерно (включая кукурузу), но и сахарную свеклу, картофель, а еще отходы вроде соломы или опилок. С помощью дрожжей или специальных ферментов сложные углеводы расщепляют на простые сахара. Потом дрожжи «переваривают» их и выделяют спирт (этанол) и углекислый газ. Полученную смесь очищают и концентрируют. В итоге получается почти чистый биоэтанол (около 99,8 %). Его и смешивают с бензином, чтобы получить топливо, которое хорошо работает в двигателе и меньше вредит природе.
Другой вид горючего — биодизель. Основой для него может быть сырье как растительное (рапс, соя, подсолнечник), так и животное (жир говяжий или свиной). В химические подробности вдаваться не будем, но его производство сложнее, чем биоэтанола. Оно требует более тонкой настройки технологических параметров и дополнительной утилизации побочных продуктов. Но даже это не может тормозить идею его использования.
Да, сегодня масличные культуры высокомаржинальны, активно востребованы на пищевом рынке, и производителям экономически выгодно ориентироваться на производство растительных масел. Но в обозримой перспективе биодизель наверняка сможет дополнить структуру переработки масличного сырья.
Однако сейчас на повестке дня — биоэтанол, топливо из зерновых излишков. Говоря о нем, эксперты разделились на оптимистов и пессимистов. Последние обращают внимание на то, что промышленной переработки практически нет, а строительство новых предприятий займет минимум три-четыре года.
В их словах есть резон: попытки создать в стране рынок биоэтанола предпринимались уже неоднократно. Настоящим тормозом стал закон об акцизах на спиртосодержащую продукцию. Под него подпадает и содержащий спирт бензин, а ставка акциза постоянно растет. Причем такими темпами, что делает топливо с добавками и этанола, и биоэтанола неконкурентоспособным.
Президент ассоциации предприятий глубокой переработки зерна «Союзкрахмал» Олег Радин вспоминает: «В 2017 – 2018 годах закон о биоэтаноле прошел все согласования, но без обнуления акциза фактически не заработал. В 2025 году акциз на денатурированный этанол при производстве топлива АИ-92 все‑таки установили на нулевом уровне. Но одновременно не удалось увеличить допустимую долю этанола в бензине с 5 до 10 % — изменения в техническое регулирование не были приняты».
Открытым остается вопрос, кто может и должен производить биоэтанол? Легче всего было бы использовать простаивающие спиртзаводы. Только в Северной Осетии, по оценке Радина, девять предприятий были готовы вложиться в такое производство. Их мощности позволили бы перерабатывать около 1 млн тонн зерна в год без строительства новых заводов. Но есть опасение, что под прикрытием биоэтанола предприниматели начнут выпускать неучтенный спирт для алкогольной продукции.
По мнению некоторых экспертов, наладить глубокую переработку зерна в биоэтанол сподручнее самим агрохолдингам. И в целом это может стать дополнительным направлением для российского АПК. Но без понятного регулирования и гарантированного внутреннего спроса справиться с такой задачей будет непросто.
…Годовой оборот глобального рынка биотоплива оценивается экспертами примерно в 120 млн тонн. В прошлом году выращивание культур для производства биодизеля и этанола велось на общей площади 32 млн гектаров, а через пять лет она может увеличиться до 52 млн гектаров. За год биотопливная промышленность потребила около 150 млн тонн кукурузы, 120 млн тонн сахарного тростника и сахарной свеклы.
В России разработки в этой области пока ведут только отдельные компании нефтяной отрасли. Объемы производства остаются их коммерческой тайной.
В прошлом году культуры для производства биодизеля и этанола в мире выращивали на 32 млн гектаров, а через пять лет эта площадь может вырасти до 52 млн гектаров.
От крахмалов до органических кислот
Если переработка зерна в биотопливо в России пока происходит на уровне экспертных дискуссий, то иные направления уже освоены и развиваются.
Их исторические истоки можно найти еще в XVIII веке — тогда в России появились первые кустарные заводы, на которых из пшеницы получали крахмал. В начале следующего столетия, после открытия русским химиком Константином Кирхгофом способа превращать крахмал в глюкозу под действием серной кислоты, были созданы паточно-глюкозные производства.
С начала ХХ века и в советские годы крахмалопаточная отрасль прошла путь от мелких производств к достаточно крупным предприятиям и научно-исследовательским институтам.
Изначально основным сырьем для крахмалопродуктов был картофель. Зерно оставалось на вторых ролях. Однако в 1960 – 1970‑х годах произошел серьезный сдвиг в сторону кукурузы и пшеницы. Зерновое сырье содержит больше крахмала, чем картофель: из кукурузы можно извлечь более 68 % крахмала, из пшеницы — 64, из картофеля от 18 до 24 %.
В «показательном» 1990 году предприятия отрасли переработали около 300 тысяч тонн кукурузы, выпустив 90 % производимых крахмалопродуктов. На долю картофеля приходилось 7 %, пшеницы — 3 %.
Тем не менее широкого развития отрасль не получила, в число приоритетных не вошла. Зерно считалось в первую очередь сырьем для выпуска пищевой продукции, и биотехнологии были отодвинуты на дальний план. А в 1990‑х оказалось, что продукты глубокой переработки зерна вообще выгоднее импортировать…
Потом правительство объявило курс на импортозамещение, и в крахмалопаточной промышленности начался разворот к глубокой переработке сырья. Базовых продуктов вроде крахмала и патоки уже стало мало. Пищевая, фармацевтическая, текстильная и другие отрасли стали активно требовать специализированные ингредиенты, требующие более сложных технологий производства.
Сегодня в стране работает 25 предприятий, занимающихся глубокой переработкой зерна. В ассортименте их продукции — модифицированные крахмалы с улучшенными функциональными свойствами; сахаристые продукты — глюкоза, мальтоза, глюкозно-фруктозные сиропы; пшеничная клейковина (глютен) — ценный ингредиент для хлебопечения и производства мясных продуктов; аминокислоты (например, лизин) и ферменты для кормовой и фармацевтической промышленности. Отдельной строкой — органические кислоты (лимонная, молочная, янтарная) — сырье для биопластиков и других инновационных продуктов.
Все это и есть продукция с высокой добавленной стоимостью. 12 ее видов в прошлом году ушли на экспорт в более чем 40 стран мира — от ближнего зарубежья до стран Юго-Восточной Азии, Персидского залива и Южной Америки. Как рассказали в ассоциации предприятий глубокой переработки зерна «Союзкрахмал», после фактической остановки рынка в 2024 году покупатели из недружественных стран вновь вернулись к российскому сырью, и экспорт возобновил рост.
В перечень экспортной продукции входят глюкоза и фруктоза (и сиропы из них), белковые концентраты (прежде всего пшеничный глютен), пищевые комплексные добавки и другие продукты.
Один из них переработчики называют побочным. Это кукурузное масло. Тем не менее объемы его производства растут. «Динамика соотносится с загрузкой мощностей по переработке кукурузы и подтверждает, что маржинальность в сегменте все больше формируется за счет полного использования всех фракций зерна», — комментируют в «Союзкрахмале». А производят масло исключительно из зародыша, где сосредоточено основное количество липидов — жиров.
Кукурузное масло не самое популярное на мировом рынке растительных масел. Тем не менее российский продукт уходит в 30 стран мира.
Читайте также:
Аграрии получат скидки на сельхозтехнику
Кубань и Кавказ собрали рекордный урожай благодаря погоде и технологиям
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 181 (8246) от 30.09.2026 под заголовком «Зерновая трансформация».