Последняя кладовая: как подобрать ключи к богатейшим шельфовым ресурсам
Шельфовый бум, возникший в России лет двадцать назад, быстро угас. Поначалу, вдохновившись оценками баснословного потенциала арктического шельфа, нефтяники дружно туда ринулись. Да, лишь в советские годы там было открыто 25 месторождений с огромными запасами нефти (более 430 млн тонн) и газа (8,5 трлн кубов). На дне шельфа и в морях имеется почти вся таблица Менделеева. Но путь к этим богатствам оказался таким сложным, а риски столь высоки, что многие притормозили работы или вовсе отказались от своих замыслов. Состоявшихся проектов, где дело дошло до освоения участков, — считанные единицы. И все же ситуацию можно переломить, убеждены эксперты, обсуждавшие ее на площадке XV международного форума «Арктика: настоящее и будущее», проходившего недавно в Петербурге.
ФОТО Сергея САВОСТЬЯНОВА/ТАСС
Вызовы для северян
Чукотка ассоциируется с несметными природными ресурсами. Но мало кто знает, как трудно добывать их в далеком краю с суровым климатом и неразвитой инфраструктурой, сказал на форуме Антон Яремчук, вице-губернатор этого автономного округа. Так могут высказаться, однако, представители всех регионов, входящих в Арктическую зону России.
Арктика считается последней в мире почти нетронутой кладовой природных богатств (Шестой континент, где недра, согласно международным правилам, можно только изучать, не в счет). Чего только нет в высоких широтах — на безграничных заснеженных просторах Крайнего Севера. Там содержится 79 % платиноидов от общероссийских запасов, примерно столько же титана, 74 % газа, 61 % редкоземельных металлов, столь нужных индустрии, почти пятая часть нефтяных запасов России и т. д. Это по самым скромным оценкам.
Однако многие перспективные участки находятся там вдалеке от обжитых мест. Чтобы их осваивать, одного желания мало. Следует строить дороги и мосты, протягивать туда трубопроводы и линии электропередачи. Поэтому даже при высоких мировых ценах, скажем, на алмазы и золото не все арктические проекты экономически целесообразны.
Взять Павловское месторождение, одно из крупных в России (2,48 млн тонн цинка, 465 тыс. тонн свинца и 670 тонн серебра), находящееся на архипелаге Новая Земля. Анна Шевелева, министр природных ресурсов правительства Архангельской области, напомнила участникам форума о судьбе этого проекта. Четверть века назад, получив лицензию на право пользования недрами, инвестор приступил к работам и уже многое сделал. Но столкнулся с такими трудностями, что к освоению Павловского так и не приступил, раз за разом перенося сроки.
Ведь мало было пробиться к таящимся в северных недрах сокровищам. Без горно-обогатительного комбината на этом архипелаге не обойтись, а чтобы вывозить морем сырье на большую землю, следует еще построить портовый терминал.
Другой яркий пример — Пижемское месторождение, крупнейшее в России по запасам титана и кварцевого сырья. Работы по этому проекту тянутся уже 20 лет, а объем инвестиций по нему оценивается в 52 млрд рублей. Добыть сырье тут тоже полдела, заметил на форуме Роман Полшведкин, министр природных ресурсов Республики Коми. Нужно построить в поселке Индига глубоководный порт и протянуть к нему железнодорожную ветку.
Доставлять на север стройматериалы и прочие грузы нелегко. Эти затраты тоже «утяжеляют» себестоимость работ по добыче сырья, но без дизтоплива, например, техника будет стоять. А хрупкая экосистема Заполярья — разве не вызов? Устранить последствия аварии (разлива нефти) в местах, покрытых снегом и льдом, гораздо сложнее, чем в теплых краях. Чтобы действовать по принципу «не навреди», нужны инновационные подходы и высокие технологии.
Словом, подобрать ключи к арктическим кладовым ох как непросто. Но в местах, где работать комфортнее, месторождения истощаются, а дебиты скважин падают. И вместо «легкой» нефти приходится иметь дело с трудноизвлекаемыми запасами. Хотим того или нет, центры добычи однозначно будут смещаться в сторону северов. Готовы ли к этому бизнес и государство?
За пределами зоны
По всей Русской Арктике, от Кольского полуострова до Чукотки, сформировано с десяток минерально-сырьевых центров. Но с полной отдачей действуют Мурманский, Норильский и еще пара других, где в советские годы государство создавало инфраструктуру. Причем опережающими темпами. В остальных эта работа развернулась при поддержке федеральной власти лишь в последние годы.
Подтягивается к ней бизнес. Хотя крупные проекты, скажем, по добыче нефти на Таймырском полуострове («Восток Ойл» — строительство порта в бухте Север для вывоза нефти) и разработке Баимского горнорудного узла на Чукотке (23 млн тонн нефти, не считая золота и молибдена) еще не скоро будут реализованы. А геологическое строение северных территорий, увы, мало изучено. На эти исследования и поисковые работы многие годы государство выделяло средства, не отвечающие потребностям.
Так, около 85 % территории Якутии остается в геологическом плане не изученной. А ведь это не только главный в стране центр добычи золота и алмазов. Чего там только нет, уверяют эксперты: уран и железные руды, углеводороды, олово и сурьма. Благо на геологоразведку 26 объектов этого региона из госказны не так давно были выделены деньги. Работы эти идут в рамках федерального проекта «Геология. Возрождение легенды».
Колоссальные сырьевые ресурсы находятся и на арктическом шельфе. То есть в той части континента, которая тянется под водой, имея общую с ним геологическую структуру. Ресурсную базу континентального шельфа РФ по углеводородам составляют 19 млрд тонн нефти и 113 трлн кубометров газа, полагают ученые. Правда, более двух третей этого объема — прогнозируемые ресурсы с низкой степенью разведанности.
Речь идет о 200‑мильной прибрежной зоне, где наша страна вправе вести такие работы. И Россия готова расширить ее пределы: обоснованные научные данные РФ предоставила в Международную комиссию по границам континентального шельфа. Другие арктические страны, зная о столь богатых залежах, тоже ведут борьбу за каждый метр морских границ. Имея солидный кусок этого сырьевого «пирога», Россия не только сохранит лидирующие позиции по добыче и экспорту углеводородов, но и нарастит такие показатели.
Только как это сделать? Открытия советских лет показали: Северный Ледовитый океан — едва ли не крупнейшая в мире нефтегазовая провинция. Но в постсоветские годы геологоразведка на арктическом шельфе приостановилась. Сейсморазведочные методы, хорошо показавшие себя, например, на Таймыре (преимущества их отметил на форуме Владимир Казаис, главный геолог предприятия «Таймыргеофизика»), для изучения шельфовых территорий не годятся. А создавать новые Россия вынуждена практически с чистого листа.
Фактически заново приходится строить морские платформы и исследовательский флот, разрабатывать поисковые и добычные технологии, чтобы осваивать шельф. С учетом высоких экологических требований, сурового климата и тяжелой ледовой обстановки в северных морях некоторые из этих технологий сопоставимы по сложности с космическими.
Нефтяники убедились в этом при освоении Приразломного месторождения (Печорское море) — первого и пока единственного на арктическом шельфе России, введенного в разработку.
Чего ждет гигант
Инвесторы несут на шельфе более серьезные финансово-экономические риски, чем в материковой части Арктики. И времени от открытия шельфового месторождения до его разработки уходит куда больше, чем на заснеженной суше. Хотя и там бизнесу трудновато осилить столь масштабные проекты.
Не случайно Штокмановское месторождение, одно из гигантских по запасам газа (около 3 млрд кубометров), открытое в советский период, до сих пор ждет своего часа. Залежи газа расположены там на шельфе российского сектора Баренцева моря под дном на глубине почти 2,3 км. Подступиться к ним мешают дрейфующие льды, айсберги, сильные течения и штормы, характерные для этого региона. Да и существующие технологии пока не вписываются в экономическую модель освоения этого шельфа, хотя технологический прорыв там, кажется, близок.
Не все могут выполнять лицензионные обязательства по срокам и объемам геологоразведки, строительству на севере промысловых объектов. Такие лицензии, переходящие в категорию «спящих», государство имеет право отзывать у недропользователя, что иной раз и происходит. А ведь на арктическом шельфе и в северных морях справиться с такими задачами сложнее.
В России сегодня действуют 90 лицензий по углеводородам, включая «спящие», для работы в акватории морей, на шельфе и в транзитной зоне. Обладают ими отраслевые «тяжеловесы», поведал Борис Шумский, гендиректор ВНИИОкеангеологии (ведущего научного центра страны в сфере геологии и минеральных ресурсов Мирового океана). Но и те идут туда не очень охотно, соизмеряя затраты и риски. А порядок получения лицензий по заявительному принципу (после обоснования заявки), без аукциона и конкурса, таких участков не коснулся.
Площадь континентального шельфа РФ превышает 6 млн кв. км. Примерно две трети этой огромной территории перспективны с точки зрения запасов нефти и газа, считают ученые. Основной массив данных, на которые они опираются, подготовило опять же прежнее поколение геологов.
На сегодняшний день отчасти изучены только шельфы трех арктических морей — Баренцева, Карского и Печорского. И наиболее высокая плотность сейсморабот присуща лицензионным участкам. Океанические бассейны Арктики и Дальнего Востока остаются слабо изученными. Некоторые даже называют сплошным белым пятном весь восточный сектор Севморпути, хотя это преувеличение: морская геология туда порой заходила.
Делать это мешает нехватка специализированного флота, указывает Сергей Глушков, представитель филиала компании «Газпром Инвест», имеющего опыт работ на шельфе. И все же они продвигаются, — правда, не во всех добычных шельфовых кластерах (то есть группах участков, объединенных схожими признаками) в должной мере, уточняет специалист.
«Полярная звезда» в море
Больше всего повезло участкам, расположенным на шельфе Охотского моря. Полвека назад и ранее там были открыты нефтегазовые месторождения (Аркутун-Даги, Лунское, Пильтун-Астохское и др.), ставшие ресурсной базой для проектов «Сахалин-1» и «Сахалин -2». Да и позже геологоразведка там не затихала. Несколько лет назад на Аяшском участке (в 55 км от Сахалина) было открыто месторождение «Нептун», а затем и другое, которое тоже готовится к разработке.
При бурении скважин нефтяники используют в этом добычном кластере полупогружные плавучие установки нового поколения «Полярная звезда» и «Северное сияние», построенные на Выборгском судозаводе. Работы они ведут по принципу «нулевого сброса»: собирают весь использованный буровой раствор и вывозят его для утилизации на сушу, чтобы не пострадала экология моря.
Этот шельфовый кластер стал, по сути, полигоном для отработки новых технологических решений. Впервые в России там был опробован, к примеру, подводный добычной комплекс, не уступающий зарубежным. Он включает фонтанную арматуру, систему сбора природного газа, «умную» систему контроля за всеми параметрами и т. д.
Следующим шагом должны стать унификация и тиражирование лучших решений, говорят участники обсуждения. Это позволит быстрее перейти к серийному производству изделий и повысить экономическую эффективность разработки таких месторождений.
Реализация проектов в Арктической зоне — большой технологический вызов для всех отраслей. Причем на всех этапах работ — от создания транспортной инфраструктуры до совершенствования технологии добычи углеводородов, полагает Виталий Анкушев, зам. директора упомянутого филиала.
Поэтому сахалинский опыт, на его взгляд, стоит распространить на все шельфовые проекты страны. А для их технологического обеспечения следует создавать кооперационные цепочки и тем самым ускорить подобные работы, удешевить их и быстрее добиваться результата.
Ведущая роль в этом процессе должна принадлежать государству, убежден Олег Прищепа, проректор по научной деятельности Горного университета. России требуется единый координирующий центр по укреплению минерально-сырьевой базы на суше и шельфе. Недропользователи смогут тогда обмениваться данными, использовать общие цифровые платформы, активнее привлекать казначейские инфраструктурные кредиты и субсидии.
Федеральные структуры подготовили вместе с ВНИИОкеангеология законопроект, предусматривающий наращивание морских научных исследований и геологоразведки на шельфе России, но он еще не принят. Эксперты сходятся во мнении: настала пора запустить федеральную программу по морским акваториям и шельфу, охватывающую всех отраслевых игроков.
В то же время на проекты, касающиеся развития 15 арктических агломераций и увязанные с добычей сырья, государство направляет крупные средства. Благодаря этому на Севере появятся новые транспортно-логистические центры, мосты и дороги, что тоже отразится на осуществлении шельфовых проектов.
Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 3 (8068) от 14.01.2026 под заголовком «Последняя кладовая».
Комментарии