Понятия «ПТУ» уже давно нет

Виктор НИКИТИН | ФОТО предоставлено Морской технической академией имени адмирала Д. Сенявина

ФОТО предоставлено Морской технической академией имени адмирала Д. Сенявина

Гость редакции — председатель Ассоциации профессиональных образовательных организаций Санкт-Петербурга Виктор НИКИТИН.

Конкурс в некоторые колледжи и техникумы на уровне неплохого вуза. В них все чаще поступают хорошисты и отличники, а государство постоянно увеличивает количество бюджетных мест… О растущей популярности среднего профобразования обычно говорят с энтузиазмом, но наш собеседник нередко добавляет «ложку дегтя» — и как глава сообщества таких учреждений, и как руководитель одного из них.

— Виктор Анатольевич, а что может смущать в этом успехе колледжей и техникумов? Столько лет государство добивалось того, чтобы на вузах свет клином не сходился.

— Смущает то, что количество желающих обучаться действительно растет, а инфраструктура‑то не безразмерная. Город каждый год увеличивает контрольные цифры приема, то есть количество бюджетных мест в техникумах и колледжах, чтобы удовлетворить спрос. В прошлом году было примерно 22 тысячи мест, в этом — 25 тысяч. Это не считая колледжей и техникумов при вузах. Причем комитет экономического развития считает даже, что ежегодно требуется как минимум еще на 15 тысяч мест больше. А последний раз новое учебное заведение среднего профобразования в Петербурге открывали в начале 1990‑х…

Есть дефицит преподавательских кадров, особенно молодых: в бизнесе, на производстве больше денег заработаешь. Я в прошлом капитан дальнего плавания и понимаю, что заработок у молодого вахтенного помощника минимум на порядок выше, чем у него же, но в качестве преподавателя.

Но дело не только в этом. Есть определенный дисбаланс: у города востребованы одни профессии, у абитуриентов популярны несколько другие. Общая проблема всей системы среднего профобразования в том, что сохраняется тенденция: недобор на рабочие профессии — сварщика, токаря, ремонтника, строителя, кораб­лестроителя… Это характерно не для Петербурга, а в целом для России. Соответственно, и промышленность испытывает кадровый дефицит.

— То есть на конкретные выделенные места все равно не так много желающих?

— К примеру, в машиностроении люди нужны, но нельзя сказать, что спрос у абитуриентов огромный.

Или возьмем близкую мне как директору Морской технической академии имени адмирала Д. Н. Сенявина отрасль. На судоводителей, судомехаников традиционно конкурс был небольшой — 2 – 4 человека на место. Профессия специфическая, требует определенных качеств — крепкого здоровья, готовности уходить в длительные рейсы. Многих сразу отсеивает комиссия именно по здоровью. Дети слабые стали: парню 16 лет, а у него давление скачет. Иногда надеешься: может, возраст переходный, перерастет, но комиссия все равно «бракует».

В нашу академию теперь входит Судостроительный колледж, мы открыли судостроительное отделение, но на такие профессии идут не очень охотно: условия не кабинетные, это не парикмахерский салон. Завод, стапель, тяжелая работа. Зарплата, кстати, нормальная, но останавливает именно трудность работы…

На какие‑то профессии всегда полный набор: на поваров, парикмахеров, в целом на сервисные специальности. Да, город не может жить без людей, которые оказывают услуги. Но, мне кажется, тут рынок близок к насыщению, тем более что есть масса курсов, через которые можно войти в эти профессии.

Самое популярное направление сейчас — конечно, информационные технологии. Почти каждое учебное заведение имеет направление, связанное с IT. Но как бы не получилось, что мы подготовим избыточное количество айтишников, которых потом будет некуда деть.

— Так это ведь как раз счастливое сочетание: и у выпускников школ направление популярно, и государству нужно.

— Обычно об информационных технологиях рассуждают в широком смысле. Но при этом не уточняют, что внутри этой сферы очень разные профессии. Не исключено, что некоторые айтишные задачи будет решать искусственный интеллект и оставит кого‑то без работы. Кто действительно нужен, так это хорошие программисты. А эта профессия очень сложная, требует определенных способностей. Как не все могут быть музыкантами, так не каждый сможет заниматься программным обеспечением.

— Еще принято гордиться тем, что в некоторые колледжи и техникумы сейчас поступают с пятерочными аттестатами…

— Одна из причин растущей популярности колледжей у хорошистов и отличников — в ЕГЭ. Далеко не все ребята после девятого класса решаются остаться в школе, потому что не очень уверены в своих способностях сдать потом единый госэкзамен и поступить в вуз. Такой формат испытаний оказывается для некоторых сдерживающим фактором. В институт ведь можно поступить и потом, заочно, уже работая.

Другая причина популярности среднего профобразования — мощная профориентационная работа. Ее ведут не только учебные заведения, но и городские власти, и пресса, и работодатели. Поэтому многие считают, что лучше скорее получить ремесло в руки.

Многие родители поменяли пренебрежительное отношение к этой ступени профессионального образования. Понятия «ПТУ» уже давно нет. Основная масса колледжей, техникумов — высокоавтоматизированные учебно-производственные комплексы. В свое время, когда началась реорганизация учреждений среднего профобразования, их укомп­лектовывали такими станками с ЧПУ, какими не каждый завод мог похвастать. Приходит, например, директор предприятия и говорит: «А где ваши ребята будут работать? У меня таких станков нет».

Потом предприятия стали модернизироваться. Сейчас, правда, из‑за санкций ситуация несколько осложнилась: труднее закупать оборудование, мы тоже уже переходим на отечественное.

То, что в систему среднего проф­образования приходят много хорошистов и отличников, имеет и другую сторону: они как бы отодвигают тех ребят, у кого оценки не такие хорошие.

— Это конкуренция. Как и везде. Кто молодец, тот и поступил.

— Но вспомните, что учреждения среднего профобразования всегда были в первую очередь социально ориентированными. Сюда могли поступать ребята очень разные. Многие — из неполных семей, из семей с невысоким достатком. В советское время их еще и одевали, и кормили. Сейчас тоже есть определенный социальный пакет, хоть и в меньших масштабах.

И меня беспокоит, что ребята, для которых колледж или техникум мог бы стать такой ступенькой, не всегда могут ею воспользоваться. В лучшем случае они возвращаются в школу. Возможно, идут на какие‑нибудь курсы. А может, просто дома сидят: пережидают год, чтобы снова пытаться поступить.

В учреждениях среднего проф­образования всегда была очень выстроенная система воспитания. Она, конечно, и в вузах есть, но там учатся люди взрослые, с ними не возятся. Вузам Петербурга к тому же есть из кого выбирать: неслучайно 60 – 70 % студентов — иногородние. А учреждения среднего профобразования заточены на местных. Нам надо, чтобы петербургские дети были при деле.

— Иногородних совсем нет?

— Мало. Как правило, сейчас у колледжей и техникумов нет сис­темы общежитий, которая была в советское время, когда в ленинградские или московские ПТУ приезжали со всего Союза. Сейчас из других городов приезжают те, кто может себе позволить жить в Петербурге, например у родственников. Мы в таких случаях обязательно требуем, чтобы был человек, который присматривает за несовершеннолетним.

Я, кстати, сам «иногородний». Корни ленинградские: отец в годы войны служил юнгой на линкоре «Марат», ему 14 лет было. Когда «Марат» потопили, перешел на крейсер «Киров». Его сест­ры, мои тетки, тоже маленькими блокаду пережили. Многие мои родственники на Пискаревке лежат. Но сам я приехал поступать в Макаровку из Краснодарского края.

— В университетах часто сетуют, что абитуриенты выбирают вуз по принципу «куда баллов хватит». А в среднем профобразовании вообще вчерашние дети. Насколько осознанно они выбирают профессию?

— Я бы сказал, что мотивированных, четко знающих, на какую профессию идти учиться, где‑то 40 %. Это немало. Но для того, чтобы были эти проценты, мы и проводим очень серьезную профориентационную работу со школами, устраиваем ярмарки вакансий, встречи с работодателями, экскурсии в учебные заведения. Есть совместные договоры «школа — колледж». Например, Морская техническая академия курирует около ста школ, где есть морские классы, кадетские классы. Оказываем методическую помощь, предоставляем свою материальную базу.

— Новая программа «Профессионалитет» с сокращенным периодом обучения позволяет учащемуся быстрее оказаться на рынке труда. Вам как доктору экономических наук этот проект нравится?

— Когда кадров не хватает, конечно, надо искать новые формы обучения, новые способы заполнить нишу. Наверное, «Профессионалитет» — одна из палочек-выручалочек, на которую делают ставку. И у семей эта программа востребована. Всего в России на «Профессионалитет» подано 158 тысяч заявлений, в Петербурге — 9 тысяч, это много.

В программе сроки обучения уменьшаются не за счет общего образования: мы не убираем физику-химию-математику, этого не позволяет федеральный государственный образовательный стандарт. Мы должны оптимизировать процесс именно профессиональной подготовки — сварщиков, слесарей, судостроителей, токарей и так далее. Но сокращение почти на год — это очень большой срок. Даст ли программа тот эффект, на который мы рассчитываем? Не повлияет ли это сокращение на качество подготовки? Пока судить трудно. Выпусков программы еще не было. Вот будут — сможем проанализировать, на правильном ли мы пути.

Чем‑то «Профессионалитет» напоминает немецкую дуальную систему, когда рядом с учебным заведением находится учебно-производственный цех. Скажем, какого‑нибудь автоконцерна. Парта «рядом» со станком, теория и практика идут параллельно, и студент понимает, что он выпускает детали — пусть не самые сложные, но настоящие. Набивает руку. Еще учится, но уже чувствует себя рабочим человеком.

В «Профессионалитете» еще что важно: чтобы это была дорога с двусторонним движением. Чтобы не только колледж, город и государство над этим работали, но и социальные партнеры, предприятия. Например, федеральное правительство дает на программу 100 миллионов руб­лей, город — примерно 25 миллионов, а вот предприятия дают не всегда достаточно. Бывает, всего 5 – 10 миллионов.

— Почему? Для них же готовят.

— Мне тоже трудно понять, почему крупная корпорация дает такие небольшие деньги. Понятно, что не все желают выделять средства из прибыли, так и говорят: «Мы платим налоги, они поступают в сферу образования». Но сейчас есть закон, который освобождает от определенных налогов, если предприятие вкладывается в материальную базу учебных заведений. Посмотрим, сыграет ли это какую‑то роль.

Тут еще важно, чтобы работодатель участвовал в самом образовательном процессе. Выделял наставников, принимал ребят на практику, а преподавателей и мастеров — на стажировку. Может, это даже большую роль сыграет, чем деньги.

Морская академия тоже вош­ла в «Профессионалитет» по направлению «судостроение». Я упоминал наше новое подразделение, Судостроительный колледж. Так вот сварщиков там готовили очень хорошо, а сильной судостроительной базы (несмотря на название заведения) не было. Дело в том, что учреждение позиционировало себя скорее как социальное, туда сирот брали. Сейчас надо многое перестраивать, с заводами плотно сотрудничать. Думаем создать у себя учебно-производственную базу и выпускать продукцию. Может, организовать небольшую верфь, лодки строить.

— Зато «Профессионалитет» наверняка позволяет делать программу обучения более гибкой. Сфера образования консервативна и порой слишком неповоротлива.

— Да, традиционные учебные программы мы не можем быстро менять. Но гибкость ­среднего профобразования в другом. Например, в колледжах, техникумах создают учебные центры для взрослых: там есть заочное обучение, есть курсы повышения квалификации. Можно быстро трансформировать программы под нужды работодателей.

Смотрите: Морская техническая академия каждый год выпускает 560 ребят, которые пришли после школы, а наши курсы повышения квалификации проходят шесть-семь тысяч человек в год! Сейчас мы подготовили ­программу для Объединенной строительной корпорации: заводы направили нам около сорока человек на подготовку в качестве докерманов — людей, которые загоняют суда в доки.

Ряд предприятий тоже создают у себя подразделения, которые занимаются повышением квалификации, но, честно говоря, я не вижу в этом особого смысла. Если есть колледжи и техникумы, переподготовку и повышение квалификации можно проходить там. А сэкономленные заводские деньги направлять, например, на улучшение материально-технической базы.

— Если говорить конкретно о том учебном заведении, которым вы руководите: кто те ребята, которые поступают на эти, как вы сказали, трудные профессии?

— Ребята очень разные. И со всего города, и из ближайших районов Ленобласти. Девчонок, кстати, много, особенно на профессиях, которые связаны с береговыми специальностями, с логистикой. Там и конкурс пять человек на место.

Сейчас в системе среднего профобразования появляются новые профессии. Те же операторы беспилотных аппаратов. А в нашей академии новая профессия — «спасатель на акватории». В городе много водоемов, много судоходных компаний, которые возят туристов и горожан, и службы нуждались в спасателях. Составили учебную ­программу, утвердили федеральный стандарт, набрали первую группу. Они еще и моряками будут, потому что смогут водить маломерные суда.




Материалы рубрики

24 ноября, 15:28
Юлия ВЕРЕТНОВА
17 ноября, 12:47
Андрей ГЛОТОВ
10 ноября, 10:12
Ольга ТАРАТЫНОВА
27 октября, 10:06
Семен МИХАЙЛОВСКИЙ

Комментарии