Непуганые еще

В Голландии отношение к наркотикам либеральное; в Швеции – консервативное. При этом в Голландии ситуация с ВИЧ (он идет рука об руку с инъекционными наркотиками) почему-то оптимистичнее, чем в Швеции. Это навскидку – из зарубежных примеров.

Непуганые еще | В настоящее время 30% от всех обратившихся за медицинской помощью наркоманов — это люди в возрасте от 16 лет. ФОТО В. Христофорова/ТАСС

В настоящее время 30% от всех обратившихся за медицинской помощью наркоманов — это люди в возрасте от 16 лет. ФОТО В. Христофорова/ТАСС

В Лаборатории сравнительных социальных исследований петербургского филиала Высшей школы экономики разрабатывают занятный индекс. Он позволит сравнивать наркополитику различных стран. За рубежом к этой работе проявляют интерес, потому что главная задача – установить, какие меры позволяют сократить если не наркопотребление, то распространенность вируса иммунодефицита. Для России это более чем насущно: у нас одна из самых быстрорастущих эпидемий ВИЧ.

Проект затеял Петр МЕЙЛАХС, кандидат социологических наук; учился в Тель-Авивском университете и Российской академии образования; работал в Йельском центре культуральной социологии (США); в СПбГУ защищал диссертацию на тему «Социальная рефлексия наркотической ситуации в Санкт-Петербурге».


– Петр, некоторые ваши работы говорят о «моральной панике» вокруг наркомании в России – что имеется в виду?

– Моральная паника – это когда вокруг определенной социальной проблемы возникает резкий общественный резонанс и она позиционируется как наиглавнейшая. «Грядет наркотический апокалипсис», — писали СМИ в конце 1990-х – начале 2000-х. «Через 10 лет Россия станет наркотическим гетто». Причем такой резонанс вовсе не означал большого роста государственных усилий, для того чтобы исправить положение.

Потом моральная паника вокруг наркотиков иссякла – это отслеживается по тем же СМИ: резкий спад внимания к теме. Хотя резкого спада в уровне наркопотребления не было.


– Моральная паника может быть конструктивна? Все-таки привлечение внимания.

– Ключевое слово – «паника». Она всегда плоха, при кораблекрушении, как известно, губит и тех, кого можно было спасти. А слово «моральная» указывает на то, что наркомания представляется не несчастьем, не болезнью (в некоторых случаях и генетически обусловленной), а отступлением от моральных норм. Такая модель всегда сопряжена с репрессивными мерами, все усилия канализируются в «посадке» наркопотребителей, причем рядовых, а не наркобаронов. Принятие жесткого антинаркотического закона 1998 года пришлось на пик паники. Между тем у нас до сих пор нет бесплатной реабилитации.


– Есть мнение, будто у государства не то чтобы денег на реабилитацию не хватает, просто действует лобби: наркоманов выгодно лечить платно и бесконечно.

– Я не сторонник теории заговоров. В США, например, тоже репрессивная система в сравнении с Европой: мелкие наркопотребители чаще попадают в тюрьму, чем в клинику, хотя в Америке, конечно, множество реабилитационных программ.

Реабилитация – дело действительно дорогое и не очень понятное. Сажать проще. Думаю, это просто дань традиции.


– В Европе как дела обстоят?

– Европа, для начала, неоднородна. Всемирная организация здравоохранения относит к Европейскому региону и Западную Европу, и страны бывшего Советского Союза, Варшавского блока.

Мой проект – сравнение наркополитики в различных странах Европейского региона ВОЗ. Надо построить индекс, который отражает направленность политики в отношении потребителей инъекционных наркотиков: нацелена ли она на сохранение общественного здоровья или некую мораль и борьбу с наркопотребителями, насколько применяются программы снижения вреда... Главный вред ведь – эпидемия ВИЧ.


– У нас нет моральной паники по этому поводу.

– Нет не только паники – нет особого общественного беспокойства, нет четко направленных государственных усилий. Притом что динамика плохая: ситуация с ВИЧ сейчас в России хуже, чем была с наркотиками в конце 1990-х, когда все паниковали. Это я к тому, что проблема и ее освещение – разные вещи. Пока эпидемия ВИЧ распространена больше среди наркопотребителей, но растет доля передачи через половые гетеросексуальные контакты. И может сложиться такая же ситуация, как на Украине.


– Вы ситуацию на Украине изучали? Там так плохи дела?

– Были плохи. Совершенно бедственное положение было – это еще до «майдана».

Но там удалось всего за два года переломить ситуацию, число новых случаев ВИЧ пошло на спад. Дело в том, что политическое руководство решило принять программы снижения вреда, которые остановили распространение ВИЧ в Австралии, Португалии, других странах. Любопытно, что резкий рост усилий на этом направлении произошел не при Ющенко с его свободой и «оранжевыми революциями», а при Януковиче.


– Программы снижения вреда – это то, что у нас запросто сойдет за пропаганду наркотиков?

– Да, обмен шприцев, заместительная терапия... В России заместительная терапия запрещена. Мы и Туркменистан – единственные страны в Европейском регионе ВОЗ, где действует этот запрет. Даже в Белоруссии такие программы есть. В Китае есть; китайцы прагматичны: видят, что система работает, и пользуются.

Вот после присоединения Крыма у 800 тамошних жителей был прерван курс заместительной терапии, потому что они подпадают уже под российскую юрисдикцию. Это, конечно, трагедия.

Заместительная терапия входит в список одобренных мероприятий ВОЗ, а метадон и бупренорфин, применяемые в этой терапии, – в список жизненно важных лекарств, есть масса научных данных о том, что программы снижения вреда останавливали распространение ВИЧ и гепатита С. Но у нас программы мыслятся так: россиян хотят посадить на иглу.

Украина переломила ситуацию в силу разных причин. Во-первых, видимо, положение действительно было ужасающим. Во-вторых, это бедная страна и она была открыта международным донорам и программам. В России международные доноры тоже присутствуют, но «маргинально» – считается, что наша страна не настолько бедна, чтобы не справиться самой. К международным организациям у нас, как известно, недоверие. Причем вот что интересно: Россия является донором ВОЗ и, таким образом, фактически субсидирует применение этих методов в других странах, а у себя самой законодательно запрещает.

Есть такая российская установка – «все или ничего»: если мы не можем сделать из наркопотребителей законопослушных трезвых граждан, нечего и стараться. Буду откровенен. Некоторые защитники заместительной терапии говорят: человек будет пить метадон (при терапии его пьют) все меньше и наконец совсем откажется. Это не так. Любые программы, нацеленные на абсолютную трезвость, успешны максимум в 30% случаев. Кто-то всю жизнь проведет на метадоновой программе.

Эксперты ВОЗ настроены на прагматизм: не «все или ничего», а «любое снижение вреда имеет смысл».

Главный вред, повторю, ВИЧ. Мы говорим не о наркопотребителях, а обо всех. Есть такое понятие – «мостиковые» популяции: не потребляющий наркотики человек может заразиться ВИЧ от наркопотребителя и передать его кому-то третьему, тоже совершенно «чистому». Заразит ВИЧ с большей вероятностью не тот, кто на метадоновой программе, а кто вообще не охвачен никакой программой. К моему величайшему сожалению, в вопросах профилактики ВИЧ Россия напоминает Северную Корею — тот же уровень изоляции от стандартов международного сообщества, и не только в вопросе о наркопотребителях, но и по другим аспектам – например, в вопросе о программах сексуального просвещения. Грустно это все.

Еще одна категорическая установка: ни капли наркопрепарата не должно просочиться на «черный рынок», и если нет гарантий – опять же не надо и начинать. Но какая-то часть легального метадона попадает на рынок даже в самых законопослушных странах. С этим просто надо постоянно работать.

В Петербурге и так «ходит» нелегальный метадон, не тот, который производится для медицинских целей, а из подпольных лабораторий. А вот героиновая наркомания иссякает – надо отдать должное полиции: пересажали очень много героиновых дилеров, доступность снизилась. Но, возможно, это просто результат передела рынка: один наркотик сменился другим.


– Вам доводилось слышать сильный аргумент против программ снижения вреда?

– Нет таких аргументов. Потому что нет исследований, которые показывали бы, что заместительная терапия, например, повышает уровень наркопотребления в какой-то стране. Я читал статьи «зубров» нашей наркологии – там нет ничего с точки зрения науки. Там все связано с моралью: «нельзя, и все».

И такое непримиримое отношение касается не только наркотиков «для кайфа»: посмотрите, что с оборотом наркотических средств для онкобольных. Генерал застрелился! Не мог получить обезболивающее, измучился. Это же изуверство.


– Возможно, мы еще недостаточно напуганы ситуацией с тем же ВИЧ?

– Мы не знаем реального количества ВИЧ-инфицированных. Обычно говорят: возьмите статистику и умножьте на два, пять, десять – увидите реальную картину. Но эти умножения – «с потолка».

Если говорить объективно, проблема наркомании стоит менее остро, чем 10 лет назад. Проблема ВИЧ стоит острее, и это следствие того, что 10 лет назад не были приняты нужные меры. Мои коллеги в начале 2000-х составляли математические модели: какой будет уровень эпидемии ВИЧ, если ввести такие-то программы... Тогда уровень ВИЧ среди наркопотребителей был 10%. Сейчас – 60 – 70%. Это в Питере. Эпидемия пока в основном концентрированная, несильно вылилась за пределы наркопотребителей, но, если не принимать меры, любая эпидемия становится генерализованной.

В России, согласно оценкам, 1% взрослого населения заражен ВИЧ. Я не знаю, сколько нужно еще процентов, чтобы мы напугались.


– Можно подробнее о вашем проекте?

– Коллеги уже строили грубо-пробный индекс, отражающий наркополитику разных стран. Я этот индекс уточняю. Он все равно не будет идеальным: много неточных сведений. Но все мы, в том числе и мои зарубежные коллеги (я сотрудничаю с крупнейшими экспертами в области ВИЧ), сходимся на том, что индикатор нужен, чтобы сравнивать государства по более-менее объективным показателям.

Я учитываю количество средств, выделяемых на борьбу с ВИЧ (в том числе антиретровирусную терапию), государственные документы, приверженность научно доказанным методам профилактики ВИЧ, в том числе в среде инъекционных наркопотребителей. Учитываю самоорганизацию сообществ – например, общаюсь с Международной организацией наркопотребителей, которая базируется в Велико-

британии, – они отслеживают законодательные акты, заявляют: «Мы не только проблема, мы часть ее решения». В России защитой прав наркопотребителей (в том числе права получать эффективное лечение – заместительную терапию) занимается Фонд Андрея Рылькова, с ними я тоже консультируюсь. Принимаю во внимание наличие исследований и многое другое... С исследованием в России, кстати, довольно неплохо.


– Нет тихого отчаяния: исследования есть, а толку-то?

– Прежде всего я ученый, социолог. И мне интересно, как устроена социальная реальность. Ученым часто и приходится довольствоваться своим любопытством. Но есть надежда, что накопится критическая масса...


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 045 (5418) от 17.03.2015.

Комментарии

Самое читаемое

#
#
Не спеша по скоростной. Как проходит строительство платной трассы из Петербурга в Москву?
23 Мая 2018

Не спеша по скоростной. Как проходит строительство платной трассы из Петербурга в Москву?

На подходе к Петербургу магистраль далека от готовности, и дорожникам придется очень постараться, чтобы открыть движение хотя бы к концу нынешнего года. К задержке могли привести как уточнения проекта...

Прощайте, Даниил Александрович
06 Июля 2017

Прощайте, Даниил Александрович

В ночь на 5 июля в Петербурге на 99-м году жизни скончался писатель Даниил Гранин.

Юность, красота и успех
06 Июля 2017

Юность, красота и успех

Интервью с Алёной Корневой, чья исследовательская работа «Я знал и труд, и вдохновение…» прочно укрепилась в пятёрке самых читаемых материалов на сайте

Спектральный анализ по сходной цене
15 Июня 2017

Спектральный анализ по сходной цене

В советском уголовном праве было понятие «исключительный цинизм». Оно представляло собой квалифицирующий признак, усугубляющий вину. В УК Украины и Белоруссии оно осталось, из УК РФ — исчезло.

Муринский прокол
15 Июня 2017

Муринский прокол

Второй въезд в Мурино из Петербурга построят к осени

Уйти достойно
31 Мая 2017

Уйти достойно

Хотя в России упрощен доступ к обезболивающим препаратам, это не облегчает страдания пациентов

Экологическая «прививка»
29 Мая 2017

Экологическая «прививка»

В Петербурге завершился VIII Невский международный экологический конгресс, организаторами которого выступили Межпарламентская ассамблея (МПА) стран - участниц СНГ и Минприроды РФ.

Уберут ли Uber?
23 Мая 2017

Уберут ли Uber?

На сегодня сервис заказа такси Uber работает почти в 400 городах и 68 странах мира. На него с удовольствием переходят потребители...

Метро на вырост
18 Мая 2017

Метро на вырост

Конечная станция Ф-2 - второй очереди Фрунзенского радиуса - в 70-процентной степени готовности.

Ладожский клин
12 Мая 2017

Ладожский клин

Одно из мероприятий в преддверии празднования 90-летия Ленобласти получится грустным. Тональность международной конференции по Ладоге, которая открылась сегодня в Москве и собрала многих видных учены...

Детство кончилось
10 Мая 2017

Детство кончилось

Парадоксально, но затормозить развитие некоторых детей можно, впихнув их в группу сверхраннего развития.

Военные архивы
03 Мая 2017

Военные архивы

Где хранятся документы о военных и участниках Великой Отечественной войны