Главная городская газета

Шарманка-шарлатанка

Свежие материалы Наследие

Сороковая высота

В карельских лесах у деревни Сяндеба в августе 1941-го погибли, защищая Ленинград, испанские добровольцы.

Читать полностью

Анархисты и власть капитала

«Миллионы пролетариев всего мира протестуют против казни. Сделаем все для спасения Сакко и Ванцетти! — написала «Ленинградская правда» девяносто лет назад, в августе 1927 года».

Читать полностью

Присоединение по принуждению

1917 год коренным образом изменил административное деление города.

Читать полностью

Дата «Заблуждения» Циолковского

У его проекта оказалось слишком много недоброжелателей.

Читать полностью

Топография революции

По словам инициатора и руководителя проекта доктора исторических наук Юлии Кантор, от рождения идеи до выхода книги «Вокруг Зимнего» прошло рекордно короткое время.

Читать полностью

Флотские дела Павла Петровича

Этой линейкой «Венский локоть» пользовался когда-то император Павел I.

Читать полностью
Реклама
Шарманка-шарлатанка | ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

Осенью прошлого года на знаменитом блошином рынке возле железнодорожной станции Удельная, где есть все – от ржавой немецкой каски и старинного ятагана до оловянных солдатиков и зарядных устройств для телефона, установили бронзовую скульптуру шарманщика. Она встречает пассажиров электричек на выходе из вокзального павильона...

Сразу же вспоминаются знаменитые слова из стихов Анны Ахматовой «Петербург в 1913 году»: «За заставой воет шарманка, // Водят мишку, пляшет цыганка...». А еще приходит на память «Песенка старого шарманщика» Булата Окуджавы, где есть такие строки: «Шарманка-шарлатанка, // как сладко ты поешь, // Шарманка-шарлатанка, // куда меня ведешь...».

Действительно, старый Петербург трудно себе представить без шарманки и шарманщиков. Бедно одетый пожилой человек с мрачным взглядом то ли цыганских, то ли итальянских глаз на смуглом лице, в неизменной мятой широкополой шляпе из бутылочно-зеленого плюша с утра до вечера ходил по петербургским домам и дачам. На ремне шарманщик нес свой тяжелый инструмент. Затем ставил его на ножку, вертел ручку, и органчик играл пять-шесть пьесок тягучим, гнусавым голосом.

В Петербурге шарманщики исполняли свои мотивы только во дворах, на улицах эта музыка не дозволялась. «Когда в угрюмом колодце петербургского двора раздавались первые хриплые звуки шарманки – становилось как-то еще грустней и безотрадней. Может быть, это только казалось, но слышалась шарманка чаще всего в серые дни, когда шел нескончаемый, еле видный дождь», – вспоминал из эмигрантского далека писатель Сергей Горный. Эти строчки – из его книги «Санкт-Петербург (Видения)», которая вышла в Германии в середине 1920-х годов и впервые появилась в России в 2000-м.

В любую погоду петербургские шарманщики обходили дворы, зарабатывая свое трудное и скромное вознаграждение. В летние месяцы они перебирались за город, на дачи. В том числе и в северные окрестности города. К примеру, газета «Северная пчела» сообщала 24 июня 1844 года в статье о Коломягах (они, кстати, совсем недалеко от того места, где появился нынешний памятник): «Оставив парк, мы заметили, что несколько залетных птиц, шарманщиков, потешали народ марионетками и «шперль-Полькой» (произведение Иоганна Штрауса-старшего. – Ред.), сделавшейся известною под именем «Ну, Карлуша, не робей!», «Паровозом» и савоярдской песнью Cinq sons!» (савоярдская песня – это песня бродячего певца из Савойи под аккомпанемент шарманки. – Ред.).


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook