Лица революции. Многие из них были принесены в жертву идеологии

Про события Октябрьской революции написаны буквально тонны книг, сняты километры лент документальных и художественных фильмов. Тем не менее подчас очень сложно докопаться до истины — как происходивших событий, так и действующих лиц, поскольку картина неоднократно претерпевала изменения. Одни лидеры выходили на первый план, другие оказывались в стороне, третьих вообще вычеркивали из истории. И совсем неудивительно, что люди, учившиеся в разные годы, получали от своих преподавателей порой совершенно диаметральные версии и оценки одних и тех же обстоятельств. Наш собеседник — кандидат исторических наук научный сотрудник историко-культурного центра «Разлив» Вячеслав САМОХОДКИН — считает, что раскрыть подлинную картину все‑таки можно. Что он и попытался сделать в нашей беседе.

Лица революции. Многие из них были принесены в жертву идеологии | Два этих снимка, датированных 1920 годом, сделаны с разницей в несколько десятков секунд./Репродукция. ФОТО автора

Два этих снимка, датированных 1920 годом, сделаны с разницей в несколько десятков секунд./Репродукция. ФОТО автора

Вячеслав Николаевич, когда же и с чего, собственно, началось мифотворчество по поводу ключевых событий и действующих лиц Октябрьской революции?

— В самом начале 1920‑х годов. С внутрипартийной борьбы, развернувшейся между наследниками Ленина буквально сразу же после того, как Владимир Ильич из‑за состояния здоровья отошел от реальной власти.

Сложившаяся в Политбюро ЦК «тройка» Сталин — Каменев — Зиновьев и поддерживающие их Бухарин и Рыков (когда Ленин отошел от дел, Бухарин замещал его в ЦК, а Рыков — в Совнаркоме) пытались, причем достаточно успешно, политически изолировать Льва Троцкого. Тот был в ту пору наркомом по военным и морским делам и членом Политбюро ЦК партии. И он в ответ решил ударить на идеологическом фронте.

Осенью 1924 года появился его знаменитый очерк «Уроки Октября». Это была вступительная статья к третьему тому его собрания сочинений, получившему название «Историческое подготовление Октября».

Анализируя причины поражения революционных выступлений в Болгарии и Германии в 1923 году и сравнивая их с успешным большевистским опытом, Троцкий впервые публично поднял вопрос о роли каждого из лидеров партии в октябре 1917 года. И, разумеется, о том, кто может более других считаться истинным, подлинным наследником Ленина.

Лев Давидович поделил лидеров на «правых» и «левых», перенося ярлыки партийной дискуссии 1920‑х годов на события 1917 года, что было не вполне корректно. В такой парадигме ценностей «левые» имели знак плюс, а «правые», соответственно, — минус.

Не покушаясь на ведущую роль Ленина, которого Троцкий, естественно, причислил к «левым» (как и себя, разумеется), он утверждал, что ключевую роль в революции фактически сыграл Военно-революционный комитет при Петроградском совете, председателем которого был он, Троцкий, а в ЦК партии тогда, мол, вообще засели «правые». Особенно досталось Зиновьеву и Каменеву, не поддержавшим на историческом заседании ЦК 10 октября ленинскую резолюцию о немедленном вооруженном восстании.

Подобная интерпретация, понятное дело, вызвала гнев упомянутых в этой статье, поскольку она стала, по сути, «вынесением сора из избы». Именно тогда, кстати, впервые в послереволюционной дискуссии по­явился термин «троцкизм». В сущности, под ним враги Троцкого подразумевали в том числе «неправильный» взгляд как на теорию революции, так и на ее историю: мол, Лев Давидович «ревизовал» Октябрьское восстание в сторону пре­уменьшения роли ЦК и пре­увеличения собственной значимости…

Насколько он был прав в своих оценках?

— На этот вопрос я отвечу к концу нашей беседы, когда мы проанализируем действия ключевых фигур.

Понимаете, по сталинским меркам, мы привыкли воспринимать большевистскую партию как единый централизованный организм, спаянный «кровью и железом». Так Бисмарк говорил про Германскую империю, но здесь это выражение тоже очень хорошо подходит. Хотя это весьма упрощенное представление. На самом деле большевистская партия отнюдь не являлась каким‑то монолитом.

И, чтобы понять роль ее лидеров в событиях 1917 года, необходимо хотя бы кратко напомнить предысторию. Февральскую революцию партия встретила в подполье и в значительной степени разобщенной. Мозговой центр — Ленин и Зиновьев — находился в эмиграции. Причем единодушия между их соратниками отнюдь не было. Шли постоянные раздоры, касавшиеся и того, какие средства — легальные или нелегальные — и каким образом использовать в политической борьбе и каково должно быть отношение к Первой мировой войне.

Ленин считал, что в революциях XIX века пролетариату, в сущности, не хватало для победы одного-единственного фактора — оружия. А тут буржуазия, отправляя рабочих воевать за свои империалистические интересы, сама их вооружает. Поэтому задача пролетариев воюющих стран — не биться друг с другом, а развернуть штыки против своих буржуазных правительств. Свергнуть их и создать рабочие республики.

Однако ленинский лозунг превратить войну империалистическую в гражданскую был не очень популярен. Посудите сами: разве может быть привлекательным для обывателя призыв к гражданской войне? В 1915 – 1916 годах Ленину сообщали из России, что в рабочих массах он не встречает сочувствия, более того, даже вызывает отторжение…

И вот происходит Февральская революция…

— Ленин, находившийся тогда в Цюрихе, и Зиновьев, живший в Берне, узнали о ней из швейцарских газет. Где были остальные партийные лидеры? Троцкий и Бухарин (правда, тогда они были внефракционными социал-демократами) — в эмиграции в США. Свердлов, Орджоникидзе, Сталин, Каменев томились в местах, как говорится, не столь отдаленных.

Сталин находился в ссылке вместе с Каменевым — в Ачинске Енисейской губернии. После известия о революции они сразу же отправились в Петроград. Оказавшись в столице, они первым делом возродили газету «Правда», закрытую властями в начале войны. И тут случилось первое после свержения монархии внутрипартийное разногласие. Ленин с Зиновьевым выступили с тезисом, что партия большевиков не окажет Временному правительству никакой поддержки и призовет к его бойкоту. Почему? Потому что это правительство буржуазное, а партия большевиков — рабочая.

Сталин и Каменев не знали об этом заявлении Ленина и Зиновьева: корреспонденция из‑за границы шла очень долго. Они пришли к другому мнению: поскольку к власти пришел более прогрессивный класс, чем аристократия, задача буржуазии — выкорчевать остатки феодализма, и, пока она это делает, мешать ей не надо. Поэтому на страницах «Правды» они выступили за поддержку Временного правительства.

Ленин с Зиновьевым, следуя в Россию, ознакомились в Стокгольме с номером петроградской «Правды» и пришли в ужас: как это возможно — поддерживать Временное правительство?..

Любопытная деталь: Каменев и Сталин встретили Ленина не на Финляндском вокзале, а на пограничной станции Белоостров. И Ленин тут же устроил им форменную выволочку. Об этом эпизоде вспоминали многие его свидетели.

Впоследствии, надо понимать, его вычеркнули из истории?

— Конечно. Ну как же могло быть такое, чтобы Ленин ругал Сталина?..

Ленин и Зиновьев, безусловно, сразу же взяли редактирование «Правды» в свои руки. А уже на следующий день после возвращения из эмиграции, 4 апреля, Ленин выступил на заседании Петросовета со знаменитыми «Апрельскими тезисами», которые опять‑таки стали для его соратников большим сюрпризом.

Как известно, он заявил, что партия большевиков берет курс на социалистическую революцию, поскольку только она сможет решить все ключевые вопросы. Соратники возражали: пролетариат составляет только 12 – 13 % населения всей страны. Как же захватывать власть, если пролетариат в меньшинстве?

Ленину, используя свой прирожденный талант полемиста, пришлось продавливать эту идею. Кто‑то, например, Зиновьев и Сталин, поддержали Ленина раньше, Каменев еще долго оппонировал вождю по этому вопросу. Но Ильич его одолел.

Каменев признал себя неправым?

— Нет, партия вынесла вердикт, что он не прав. Сам Каменев остался при своем мнении и убедительно показал это своими дальнейшими шагами в политике…

Вообще партия большевиков, повторю, отнюдь не всегда действовала так слаженно, как это представлялось впоследствии. Что ярко продемонстрировали июльские события 1917 года, когда на улицы Петрограда, требуя передачи власти Советам, вышли вооруженные солдаты и матросы.

Военная организация большевиков подогревала эти выступления, а ЦК, наоборот, их тормозил. Достаточно сказать, что Ленин узнал о них, будучи на даче у Бонч-Бруевича в Нейволе (ныне поселок Горьковское на Карельском перешейке). Он играл там в шашки с Демьяном Бедным. Вряд ли, если большевики готовили восстание, вождь вел бы себя так беззаботно…

После июльских событий Временное правительство, как известно, обвинило партию большевиков в попытке государственного переворота, а Ленина и Зиновьева — еще и в шпионаже в пользу Германии. Их удалось спрятать в подполье, а Троцкий, Каменев, Коллонтай, Луначарский «сдались» властям добровольно, взяв на себя ответственность за судьбу партии. Они рассчитывали, выступив на суде, публично отстоять ее репутацию и опровергнуть все обвинения.

На положении ключевых игроков в этот момент оказались Сталин и Свердлов, поскольку остальные лидеры партии были либо в глубоком подполье, либо под арестом.

А почему же Сталина и Свердлова не арестовали?

— Они не были публичными деятелями. И хотя они тоже находились на нелегальном положении, их особенно и не искали.

После июльских событий разногласия в стане большевиков продолжились. Ленин заявил, что надо держать курс на вооруженный захват власти. Этого он требовал в записках в адрес ЦК, которые отправлял из подполья. Зиновьев, скрывавшийся вместе с ним в шалаше, делал к ним приписки, что не во всем согласен с Владимиром Ильичом. Дело в том, что из июльских событий они сделали разные выводы. Ленин решил, что «крепость» пора штурмовать, Зиновьев — что у партии сил для этого пока недостаточно и все кончится полным разгромом…

Возможно, я говорю вещи, которые многим известны, но историки нередко упускают важный поворотный момент, послуживший катализатором дальнейших событий: 3 сентября 1917 года под ударами немецких войск пала Рига. Сигнал был очень тревожный: если немцы продолжат наступать, следующей будет Нарва, а потом Петроград. Тем более что Временное правительство сразу же начало «разгрузку» столицы — вывоз оборонных предприятий. А это дурной знак: вероятно, город может быть сдан!..

Именно после потери Риги вопрос о вооруженном восстании Ленин поставил ребром. Он писал, что если будет сдан Петроград, то вообще не будет никакой революции. Москва менее революционный город, пролетариата в ней гораздо меньше, чем в Петрограде, и взять власть там будет гораздо труднее. Собственно говоря, события в ноябре 1917 года это ярко показали: борьба за власть в Первопрестольной шла две недели, сломить сопротивление правительственных сил удалось только благодаря «десантированию» туда петроградских красногвардейцев.

Поэтому Ленин говорил, что надо выступать как можно скорее. В начале октября он нелегально прибыл в Петроград и… обнаружил, как он сам сказал, «странное равнодушие по вопросу о восстании».

Правда, на заседании ЦК партии 10 октября принципиально эту идею отвергал только Каменев. Его единомышленников в партии к тому времени было уже не так много. В основном все были за восстание, но не в ближайшей перспективе, поскольку сомневались, что власть удастся удержать. Соратники учитывали популярность лозунга о созыве Учредительного собрания, в том числе среди пролетариев. Володарский, один из ключевых ораторов Петербургского комитета партии, вообще упрекал членов ЦК, что они мало выступают на заводах и не чувствуют рабочих масс.

Ленин вовсе не был непререкаемым вождем, однако он умел убеждать, причем в первую очередь не своих оппонентов, а тех, кто наблюдал за полемикой. И в споре с Зиновьевым и Каменевым, разразившемся на заседании 10 октября, именно так и произошло. Он убедил всех в своей правоте, хотя изначально члены ЦК были настроены вовсе не так решительно. Только двое из одиннадцати оказались против — Каменев и Зиновьев.

Следуя давней исторической парадигме, мы привыкли одинаково обвинять их в предательстве, хотя предателями они вовсе не являлись. Просто они совершенно по‑разному оценивали дальнейшие перспективы. Зиновьев считал, что восстание надо начинать после 2‑го Всероссийского съезда Советов, который был назначен на 20 октября, а Каменев вообще полагал, что вооруженное восстание — вопрос далекого будущего.

Но в вину им вменяют не их точку зрения, а публичное выступление в прессе: мол, тем самым они выдали планы Временному правительству…

— На самом деле это был секрет Полишинеля. О подготовке большевиками восстания в Петрограде было достаточно хорошо известно, об этом сообщалось во многих периодических изданиях, в том числе в «Петроградском листке», «Петроградской газете», в кадетской газете «Речь». Все видели, какую реальную силу представляет Красная гвардия. Она фактически подчинялась партии большевиков, хотя изначально, после Февральской революции, была сформирована исключительно как рабочая самооборона. Так что Зиновьев и Каменев никакой особенной тайны не выдали.

Почему же тогда они выступили в печати? Исключительно потому, что переживали за судьбу партии и революции. В отличие от Ленина они полагали, что поддержка международного пролетариата не настолько велика, чтобы рассматривать ее как ключевой фактор. Дальнейшие события доказали их правоту. Кроме того, они были уверены, что если выступить до съезда Советов, то большевиков обвинят в узурпаторстве и часть депутатов их не поддержат.

Каменев и Зиновьев изложили свои доводы в «Письме к товарищам», размноженном 11 октября на гектографе и распространенном среди руководителей партийных организаций. Но оно не получило отклика. И тогда 18 октября появилась заметка в газете «Новая жизнь», которую редактировал Максим Горький. Это было интервью-монолог, подписанное двумя фамилиями — Каменева и Зиновьева. На вопрос журналиста о том, действительно ли партия готовит восстание, они отвечали, что слухи преувеличены, партия к нему не готова, а в ЦК по этому вопросу нет единства.

Ленин был возмущен тем, что члены ЦК стали публично говорить о вооруженном восстании, да еще и в непартийной газете, и потребовал исключить Каменева и Зиновьева из партии. Однако не все его поддержали. Тому же Сталину реакция Ленина показалась чересчур импульсивной, и он даже выступил в роли примирителя…

Единодушия не было и дальше. Урицкий, один из руководителей Военно-революционного комитета при Пет­росовете, на заседании ЦК партии 16 октября говорил, что хотя Красная гвардия располагает 40 тысячами винтовок, к восстанию она не готова. И это за четыре дня до предполагаемой даты выступления, которое изначально было намечено на 20 октября!.. Володарский также сказал, что известие о нем рабочие массы встречают достаточно холодно.

Но все эти разногласия были забыты, когда восстание оказалось удачным. Да и Ленин был отходчив и кад­рами не разбрасывался.

Сразу же после захвата власти большевиками Каменев получил пост председателя Всероссийского центрального исполнительного комитета, а Зиновьев — редактора «Известий Петроградского совета». Позднее, в 1923 году, в своем «Письме к съезду», ставшем фактически его политическим завещанием, Ленин отмечал, что ошибка Каменева и Зиновьева не случайна, но она не может быть поставлена в вину лично этим товарищам. Это был просто внутрипартийный спор…

Кстати, что касается роли Сталина в событиях Октября. Непосредственно в дни восстания его в Смольном не было. Где он находился — вопрос дискуссионный. Троцкий считал, что Сталин «проспал» переворот, но по большому счету находился он в те дни в Смольном или нет — особой разницы не было. Сталин постоянно готовил статьи для газеты «Рабочий и солдат» и выполнял как минимум функции партийного журналиста, а также принимал деятельное участие в организации самих заседаний ЦК, фактически вместе со Свердловым замещая находившихся в подполье Ленина и Зиновьева.

Все‑таки теперь вернемся к статье Троцкого, с которой мы начали наш разговор.

— И я отвечу на ваш вопрос, прозвучавший вначале. Да, Лев Давидович был недалек от истины, когда называл себя одним из вождей революции. Условно говоря, Ленин был таковым по линии партии, Троцкий — по линии Петроградского совета. Невозможно отделить одну от другой, они вместе и составили, если угодно, «симфонию Октября».

После того как Троцкого во второй половине 1920‑х годов выдавили сначала из политики, а затем физически из СССР, его роль в революции не то что вычеркнули, а представили крайне негативной. Мол, он мешал, был вредителем. Обоснование нашлось простое: на сентябрьских заседаниях ЦК партии он не высказывался за вооруженное восстание. Следом из истории революции вычеркнули Зиновьева и Каменева. Точнее, представили их откровенными предателями, поставив им в упрек ту самую публикацию в газете «Новая жизнь».

Сталин позже утверждал, что у революции было два вождя: он и Ленин. А после того как на ХХ съезде Хрущев развенчал культ личности, роль Сталина в истории революции была сведена к минимуму. На самом деле ни то ни другое не соответствовало тому, что происходило в 1917 году. Это все упрощения, продиктованные текущей политической конъюнктурой.

Так кто же все‑таки был самым первым лицом революции?

— Если бы не Ленин, вряд ли кто‑либо другой из лидеров большевиков поставил вопрос о скорейшем вооруженном восстании и добился осуществления своего замысла. И с этой точки зрения его роль в событиях Октября, конечно же, первостепенна.

Но тут же замечу: сам Владимир Ильич был против абсолютизации роли личности в истории. Он был адептом марксизма, а согласно ему, не личность управляет массами, а массы рождают личность и в свою очередь в известной мере обуславливают ее поведение.

Лучшие очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашем интернет-магазине.

Еще больше интересных очерков читайте на нашем канале в «Дзен».

#история #революция #события

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 201 (7284) от 26.10.2022 под заголовком «Лица революции».


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина
09 августа 2019

Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина

Трагедия о коварном сборщике податей оказалась «смесью чуши с галиматьей, помноженных на ахинею»

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты
09 августа 2019

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты

Сделать этот вроде бы простой шаг в направлении общественного благоустройства было не так легко.

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году
07 августа 2019

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году

В знаменитом танковом сражении ни одна из сторон не выполнила поставленных задач. Но оно во многом определило исход Курской битвы.

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее
02 августа 2019

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее

Известный советский педагог начинал свою учительскую карьеру с того, что служил репетитором в Диканьке - имении Кочубеев на Полтавщине.

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора
02 августа 2019

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора

По этому рисунку Доминико Трезини был создан первый ангел, сгоревший при пожаре в 1756 году.

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина
26 июля 2019

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина

Покорить город на Неве великому артисту удалось не с первого раза.

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование
19 июля 2019

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование

У его истоков стоял преподаватель туризма ленинградец Владимир Добкович.

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве
10 июля 2019

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве

Баталия похоронила великодержавные мечты Карла XII.

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте
28 июня 2019

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте

При создании декоративного убранства фасадов зодчий словно бы совершенно забыл о практицизме, с головой погрузившись в мир волшебных сказок.

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости
28 июня 2019

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости

Выдающийся хореограф и педагог в старости был отброшен, как надоевшая игрушка.

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?
26 июня 2019

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?

Забытому трагический эпизод гражданской войны в Финляндии разыгрался здесь в конце зимы - весной 1918 года.

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова
21 июня 2019

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова

«В ее танцах жил мятежный, вольный дух», - писала «Ленинградская правда».