Как правильно родину любить? Эксперт - о патриотизме в России

Как случилось, что до начала XIX века в Европе язык патриотизма служил оружием оппозиционеров и революционеров, а затем им прочно овладели консервативно-монархические силы? И почему век спустя они поменялись позициями? Зачем Сталин, явно принадлежавший к левой части политического спектра, сделал патриотизм государственной идеологией?.. И, наконец, в чем причина того, что и сегодня представители разных политических течений, желая блага своему отечеству и называя себя патриотами, нередко высказывают прямо противоположные идеи?.. К изучению этих непростых сюжетов обратился наш сегодняшний собеседник, доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Михаил КРОМ.

Как правильно родину любить? Эксперт - о патриотизме в России | ФОТО Дениса РУСИНОВА/ТАСС

ФОТО Дениса РУСИНОВА/ТАСС

– Михаил Маркович, на вопрос о том, что такое патриотизм, любой человек, не задумываясь, ответит: любовь к родине. И, безусловно, будет прав. Разве не так?

– Разумеется, однако представления об объекте этой любви менялись от эпохи к эпохе, поэтому и в понятие «патриотизм» в разные времена вкладывалось совершенно разное содержание. Есть любовь к стране, а есть к своему родному городу, селу, в конце концов – к улице и дому...

Если обратиться к глубинам истории, то, к примеру, в Древней Греции не было общегосударственного патриотизма. Греки, как известно, враждовали друг с другом: Афины против Спарты и так далее. Зато в Греции был развит «полисный» патриотизм – любовь к своему городу. По современным подсчетам, в греческом мире было около тысячи полисов, их политическая и культурная жизнь не ограничивалась рамками своих городов. В труде историка Фукидида даже встречается такое понятие, как «любовь к полису».

В нашем отечестве поначалу существовал «общерусский» патриотизм: бытовало понятие «русская земля» как некое представление о христианской общности, но под ней ни в коем случае не подразумевалось государство. Знаменитый литературный памятник XIII века «Слово о погибели русской земли» – это гимн ее величию, который, несомненно, свидетельствует о сильном патриотическом чувстве.

Впрочем, по всей видимости, с самых древних времен наряду с общерусским патриотизмом сосуществовал «локальный». Междоусобицы ведь происходили с самого начала известной нам истории Руси: летопись рассказывает о княжеских распрях еще в X – XI веках. Возможно, локальный патриотизм в рамках одного княжества получил наибольшее развитие в XIII – середине XV века, но новым явлением он не был. Речь шла о любви к своей земле, будь то Новгород, Тверь или Псков. Параллель с древними греками очевидна: русские княжества практически так же враждовали друг с другом, как и греческие города-полисы.

Следующая веха – возникновение общерусского государственного патриотизма, в котором объектом поклонения и защиты становится уже не русская земля, не отдельные княжества, а Российское государство, или Московское царство. Государствоцентризм становится фундаментом общерусской идентичности. Эта яркая страница связана со Смутным временем: именно тогда заявил о себе государственный патриотизм.

Кстати, само слово «патриот» восходит к греческому языку, но обозначало оно чужака – иноземца или иногороднего. Человека из своего города так никогда не называли: для этого использовалось слово «гражданин»...

– А как на Руси называли тех, кого мы сегодня именуем патриотами?

– Очень интересно наблюдать, как происходила смена понятий. Например, в «Житии князя Михаила Тверского», погибшего в Орде в начале XIV века, по отношению к нему встречается слово «отечестволюбец». Считалось, что князь защитил свой город от врага ценой собственной жизни...

Примечателен эпизод середины XV века, зафиксированный в летописях: в Псков прибыл новгородский архиепископ, он проводит службу в главном соборе, Троицком, и там возглашают вечную память тем, кто отдал жизнь за Великий Новгород и Псков. И – обратите внимание! – призывает благословение на «добра хотящих» Великому Новгороду и Пскову. Таким образом, мы видим самый ранний русский аналог понятия «патриот» – «доброхот».

Через много лет это понятие появилось в литературных сочинениях Смутного времени, но уже в значении «добра хотящие» по отношению ко всему Российскому государству, а не отдельному городу...

Иноземное слово «патриот» пришло в русский язык в петровское царствование. Речь о сочинении барона Петра Шафирова «Рассуждение, какие законные причины Его Царское Величество Петр Первый, царь и повелитель всероссийский... к начатию войны против короля Карла XII Шведского 1700 году имел...». Эта книга была издана в 1717 году. Именно в ней, по данным лингвистов, впервые и прозвучало слово «патриот». Шафиров, понимая, что оно новое и читателям неизвестное, указал в примечании на полях: «Патриот – Отечества сын».

Объясняя в предисловии к своему труду мотивы, побудившие его взяться за перо, Шафиров указал на распространяемые шведской стороной в Европе «клеветы» относительно причин Северной войны. «Того ради, – продолжает он, – побужден некоторой верной патриот (именно так! – М. К.) из Российского народа (прозрачный намек на самого автора. – М. К.) для оправдания своего Всемилостивейшего Самодержца и правдулюбивого Царя и Государя в начатии сея войны от таких неправедных клевет и швецких внушений... сие разсуждение на свет выдать...».

В XVIII веке и начале XIX века в России часто употреблялось выражение «Отечества сын», иногда в форме «верные сыны Отечества».

Если же говорить о понятии, которое сегодня обозначается словом «патриотизм», то оно впервые появилось в английской печати в 1726 году. Связано оно было с полемикой между двумя ведущими партиями – вигов и тори. И те и другие использовали понятие патриотизма как любви к Отечеству, обвиняя своих соперников в том, что, мол, их аналогичные чувства – фальшивые. У лорда Болингброка, известного деятеля партии тори, который даже входил в правительство, а потом оказался в вынужденной эмиграции во Франции, есть сочинение о «короле-патриоте», а также другие произведения, где встречаются понятия «патриот» и «патриотизм».

К концу XVIII века в Англии слово «патриотизм» стало двусмысленным, поскольку его очень активно использовала оппозиция. А заодно и восставшие жители американских колоний.

В результате уже в 70-е годы XVIII века известный литературный критик и поэт Сэмюэл Джонсон, представитель английского Просвещения, произнес, как сообщает его биограф Босвелл, ставшую знаменитой фразу о том, что патриотизм – последнее прибежище негодяя.

– И как ее понимать?

– Как подчеркивал биограф, Джонсон имел в виду фальшивый патриотизм, когда любовью к родине прикрываются различные нечистоплотные политические дельцы, преследующие свои цели. А сам Сэмюэл Джонсон, который был известен также и как лексикограф, в одном из изданий своего «Словаря» указал, что патриотизм – это не только любовь и преданность своей родине, но и способ нападок на правительство со стороны оппозиционеров. Такое явление он и считал фальшивым патриотизмом.

Джонсон вел полемику, будучи противником партии вигов, которые, как ему казалось, недобросовестно используют понятие «патриотизм» в своих узких политических целях...

Эта ситуация чем-то напоминала и происходившее в России. В нашей стране в конце XVIII века любовь к родине политизировалась; патриотизм, в зависимости от политических взглядов, наполнялся разным смыслом.

С одной стороны, к концу XVIII века ярко выкристаллизовался верноподданный, монархический патриотизм, выраженный, к примеру, в одах таких придворных поэтов, как Тредиаковский или Ломоносов. В центре этих произведений – фигура монарха или матери отечества, каковой была провозглашена Екатерина II...

С другой стороны, к концу ее царствования появился и другой патриотизм – условно говоря, республиканский. Радищев в своем знаменитом «Путешествии из Петербурга в Москву» различал Отечество и монархию. Известный комедиограф Денис Фонвизин (гораздо меньше известно, что он был еще и политическим мыслителем, увлекавшимся идеями французских просветителей) прямо указывал, что при деспотизме невозможен патриотизм в истинном смысле.

– Иными словами, можно быть патриотом и не любить царя-батюшку?

– Конечно. Можно быть противником существующего в стране политического режима, но при этом оставаться патриотом своей родины. Яркий пример – декабристы. Давая показания на следствии, они подчеркивали, что ими двигали патриотические чувства.

Правда, Сергей Трубецкой при этом раскаивался. Он, в частности, заявил: «...Худо понятое чувство любви к Отечеству составляет тайные политические общества. Люди с пылким воображением, с горячим сердцем, с пламенною душою, при чистых и великодушных чувствованиях, легко могут быть увлечены ревностию и усердием к пользе общей, не предвидя гибельных последствий, к коим худо избранный путь тайства может привести их»...

Другой яркий пример – Чаадаев. В его любви к родине сомневаться не приходится, однако в его «Философических письмах» он весьма нелицеприятно отзывается о России. Напомню его яркие строки: «Опыт времен для нас не существует. Века и поколения протекли для нас бесплодно. Глядя на нас, можно сказать, что по отношению к нам всеобщий закон человечества сведен на нет. Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а все, что досталось нам от этого движения, мы исказили...».

Впрочем, если его чувство любви к родине явно было далеко от верноподданнического, то в польском вопросе он был приверженцем имперской, великодержавной политики. И в этом был солидарен с Пушкиным, выразившим свои мысли в знаменитом стихотворении «Клеветникам России»...

Вообще важно понимать, что патриотизм весьма ситуативен. То есть человек может быть не согласен с какой-то правительственной линией во внутренней политике и быть совершенно солидарным с тем, как осуществляется внешняя.

– Известна антивоенная позиция Ленина и его соратников во время Первой мировой войны: они выступали за поражение собственного правительства. Сегодня нередко можно услышать, что подобный тезис был предательским по отношению к государству...

– В его позиции была своя логика: Ленин считал войну несправедливой, грабительской, империалистической, при этом подчеркивал, что не ставит знак равенства между правительством и страной. В своей статье «О национальной гордости великороссов» он пытался защищать свою позицию и искать трактовку, которая устроила бы более широкие слои его сторонников.

Сегодня можно утверждать, что антивоенная позиция Ленина не принесла успеха: большевики оказались в изоляции, их фракция в Госдуме была разогнана, ее члены арестованы и отправлены в ссылку.

Однако с точки зрения пролетарского интернационализма тезис Ленина был абсолютно логичным. В «Манифесте Коммунистической партии» 1848 года ведь было сказано, что у пролетариата нет Отечества.

Вообще интернационализм был своего рода продолжением космополитизма эпохи Просвещения. И то, что говорили Маркс с Энгельсом, было весьма близко к тому, о чем писал Вольтер. Впоследствии многие социалисты придерживались именно таких принципов. Это объясняет, почему в Европе патриотические лозунги в значительной мере сместились в правую часть политического спектра, а левые силы были настроены весьма антипатриотично...

В России в начале ХХ века патриотическая идея вошла в политический арсенал крайне правых, черносотенцев, а борцы за свободу (от кадетов до большевиков) относились к ней крайне осторожно. Кроме того, такой властитель дум, как Лев Толстой, открыто выступал против официального патриотизма. В своих статьях на рубеже XIX – XX веков он указывал, что русскому народу это чувство совершенно не свойственно. Писатель считал, что официальный патриотизм пахнет милитаризмом, чреват войной.

Другой властитель дум, философ Владимир Соловьев, не одобрял патриотизм с христианских позиций, считая его некоей новой государственной религией. Он был автором статьи про патриотизм в энциклопедии Брокгауза и Ефрона, где оценивал его весьма критически.

«Первоначально отечество было священно как вотчина своего, настоящего бога; теперь оно само признается чем-то абсолютным, становится единственным или по крайней мере самым высшим предметом поклонения и служения, – отмечал Владимир Соловьев. – Такое идолопоклонство относительно своего народа, будучи связано с фактической враждой к чужим, тем самым обречено на неизбежную гибель». Кстати, после этих слов автор ссылался на собственную статью в той же энциклопедии, посвященную национализму.

– Владимир Соловьев пытался нащупать грань между патриотизмом и национализмом. Что скажете?

– Отвечу на этот вопрос не как философ, а как историк. Понятие патриотизма гораздо древнее понятия «национализм», которое появилось и распространилось в Европе, а потом и по всему миру лишь в XIX веке.

На мой взгляд, национализм – одна из разновидностей патриотического чувства, когда предметом поклонения и иногда даже обожествления выступает народ или нация. В России после разгрома Наполеона идеологически утверждаются национальные, даже националистические мотивы. Николай I в этом смысле был первым: царствовавший до него его родной брат Александр был чужд национализма, будучи воспитанником эпохи Просвещения. Он был, скорее, настроен космополитически.

Весьма показателен эпизод, произошедший 22 августа 1826 года: сразу после коронации в Кремле Николай I с Красного крыльца троекратно поклонился народу. Прежде никто из русских царей народу не кланялся. Символически этот поклон, ставший затем обязательным элементом коронации и других церемоний с участием императора, означал, что источником своей монаршей власти царь признавал народную любовь. То есть для Николая I важно было, чтобы его воспринимали не только как помазанника божьего, но и как вождя своего народа. В XVIII веке подобная идея была совершенно немыслима...

Что касается грани между национализмом и патриотизмом... Изучение драматических событий последних двух столетий привело меня к выводу, что она не только тонкая, но порой даже трудноразличимая...

Яркий момент – спорт, когда люди болеют за свою команду. Сказать, национализм это или патриотизм, очень трудно. И то и другое.

Известны бесспорные патриоты, которые при этом были ярыми националистами. Например, деятели польской борьбы за независимость в XIX веке. Другой пример – итальянские националисты того же времени Джузеппе Мадзини и знаменитый полководец Джузеппе Гарибальди. Их национализм был устремлен в будущее. Тогда еще не было единого итальянского государства, но они о нем мечтали и в конце концов добились своего.

Идеология СССР проводила четкую грань: «советский патриотизм» – правильный, позитивный, а «буржуазный национализм» – неправильный, негативный. Но даже тут делалось исключение для «национально-освободительных движений»: они, конечно, были националистическими, но прогрессивными. Кстати, даже сами определения патриотизма и национализма в Большой Советской энциклопедии были очень похожими. Отличались только акцентами. Если используется слово «буржуазный» – значит речь о чем-то плохом...

Впрочем, если в ХХ веке в нашем Отечестве на официальном уровне к национализму относились негативно, то в последнее время стали появляться солидные академические издания, в том числе даже под грифом Института истории РАН, которые написаны явно с националистических позиций, и авторы это даже не скрывают. Например, коллективная монография «Патриотизм и национализм как факторы российской истории», увидевшая свет в 2015 году.

Обращает на себя внимание, что ее авторы не пытаются различить эти понятия. Они все время употребляют их вместе, причем национализм рассматривают вполне позитивно. Некоторые главы явно написаны с сочувствием к русским националистам, например, позднего советского периода. Речь о круге авторов журналов «Молодая гвардия» и «Наш современник» 60-х – начала 80-х годов ХХ века (писатель Михаил Лобанов, литературовед Вадим Кожинов, историк Аполлон Кузьмин и другие). Власти их то терпели, то преследовали, то поощряли...

Для мировой культуры эта тенденция совершенно не удивительна. Целый ряд ученых – историков, антропологов, социологов – тоже весьма нейтрально оценивают национализм. Так что тезис о том, что патриотизм – это всегда добро, а национализм – зло, не выдерживает критики. И то и другое может служить как благородным, так и достаточно сомнительным целям.

К примеру, обе стороны гражданской войны в Испании в 1930-х годах – республиканцы и франкисты – говорили о преданности своей родине и подчеркивали собственный патриотизм. Только цели у них были совершенно противоположные. У победивших франкистов эта преданность Отечеству была безусловной, абсолютной.

– На ваш же взгляд, патриотизм – это лояльность государству или верность народу?

– Подчеркну еще раз: патриотизм многолик. Есть «нерассуждающий»: мол, все, что делает моя страна, всегда правильно. И есть, условно говоря, критический, «с открытыми глазами», который лично мне более близок.

Повторю, в истории можно увидеть самые разные примеры. В России в Смутное время люди объединились ради спасения державы, причем в этот период в стране не было царя. Преданность нации, народу характерна уже для XIX – XX веков, примеры – всевозможные национально-освободительные движения: на Кубе, в Южной Африке, когда не государство, а именно народ выступал во главе угла. Нельсон Мандела в речи на суде в 1960-х годах поклялся служить именно своему народу, а не государству.

Если же говорить о чувствах, лежащих в основе патриотизма, то они могут вести и к добру, и к злу. Кто сказал, что любовь – всегда созидательное, позитивное начало? Известно много примеров – хотя бы по литературе и искусству, – когда любовь служит источником пагубных страстей.

Так, на мой взгляд, и объявление патриотизма государственной идеологией едва ли прибавляет стране единства, потому что разные силы вкладывают в это понятие совершенно разные смыслы. При этом все будут утверждать, что они патриоты: и проправительственные деятели, и оппозиционные... А утверждать монополию на «правильный патриотизм» – бессмысленно и бесперспективно. Каждый любит родину по-своему. Так было во все времена.

Лучшие очерки собраны в книгах «Наследие. Избранное» том I и том II. Они продаются в книжных магазинах Петербурга, в редакции на ул. Марата, 25 и в нашем интернет-магазине.

Еще больше интересных очерков читайте на нашем канале в «Яндекс.Дзен».

#патриотизм #родина #люди

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 166 (6764) от 16.09.2020 под заголовком «Как правильно родину любить?».


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина
09 Августа 2019

Мысль об Артабане. Как театрал Жихарев написал «галиматью» по совету Державина

Трагедия о коварном сборщике податей оказалась «смесью чуши с галиматьей, помноженных на ахинею»

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты
09 Августа 2019

Ретирадник с дверью сбоку. Как в Петербурге XIX века появились общественные туалеты

Сделать этот вроде бы простой шаг в направлении общественного благоустройства было не так легко.

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году
07 Августа 2019

Битва без победителей. Подлинные факты о сражении под Прохоровкой в 1943 году

В знаменитом танковом сражении ни одна из сторон не выполнила поставленных задач. Но оно во многом определило исход Курской битвы.

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее
02 Августа 2019

Безлошадный царедворец. Что Макаренко писал о князе Кочубее

Известный советский педагог начинал свою учительскую карьеру с того, что служил репетитором в Диканьке - имении Кочубеев на Полтавщине.

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора
02 Августа 2019

Ангел над городом. Как создавали шпиль Петропавловского собора

По этому рисунку Доминико Трезини был создан первый ангел, сгоревший при пожаре в 1756 году.

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина
26 Июля 2019

Признание после отказа. Почему петербургская публика не сразу оценила Федора Шаляпина

Покорить город на Неве великому артисту удалось не с первого раза.

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование
19 Июля 2019

Азимуты Линдуловской рощи. Как в Ленинграде зародилось спортивное ориентирование

У его истоков стоял преподаватель туризма ленинградец Владимир Добкович.

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве
10 Июля 2019

Гибель шведской империи: неизвестные факты о Полтавской битве

Баталия похоронила великодержавные мечты Карла XII.

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте
28 Июня 2019

Здание с драконами и павлинами. История дома Тупикова на Литейном проспекте

При создании декоративного убранства фасадов зодчий словно бы совершенно забыл о практицизме, с головой погрузившись в мир волшебных сказок.

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости
28 Июня 2019

«Но и Дидло мне надоел». Как великий балетмейстер оказался в немилости

Выдающийся хореограф и педагог в старости был отброшен, как надоевшая игрушка.

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?
26 Июня 2019

Битва при Рауту. Почему тихое место под Сосновом назвали «Долиной смерти»?

Забытому трагический эпизод гражданской войны в Финляндии разыгрался здесь в конце зимы - весной 1918 года.

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова
21 Июня 2019

Роковая поездка. Как погибла балерина Лидия Иванова

«В ее танцах жил мятежный, вольный дух», - писала «Ленинградская правда».