Гость редакции — Марк Тайманов

Гость редакции —  Марк Тайманов | ФОТО Сергея ГРИЦКОВА

ФОТО Сергея ГРИЦКОВА

Жизнь за шахматной доской,
жизнь за роялем

Наступивший год богат на юбилеи выдающихся шахматистов.

23 марта отметит 75-летие знаменитый гроссмейстер Виктор Корчной, а на другой день отпразднует 85-летие 7-й чемпион мира Василий Смыслов. Вскоре после этого, 23 мая, исполнится 55 лет 12-му чемпиону мира Анатолию Карпову.

Ну а откроет «сезон юбилеев» Марк Тайманов. (Кстати, единственный из этой четверки, кто сейчас живет в нашем городе.) 7 февраля многочисленные друзья поздравят Марка Евгеньевича с 80-летием.

«Марк Тайманов всегда жил насыщенной жизнью, всегда находился в гуще событий, был их участником, а не созерцателем», — сказал как-то об этом гроссмейстере его друг драматург Леонид Зорин. И сегодня Тайманову есть что вспомнить, есть что рассказать. Незадолго до своего юбилея Марк Евгеньевич побывал в редакции нашей газеты, на страницах которой, к слову, он неоднократно выступал.

Во время беседы мы обсуждали не только дела минувших дней, но и сегодняшние проблемы шахмат.


— Марк Евгеньевич, сколько уже лет вы играете в шахматы?

— Почти 70. Все началось в достопамятном 1937 году, когда в Ленинграде открылся знаменитый Дворец пионеров.

Я получил персональное приглашение на торжественную церемонию поднятия флага дворца. Спросите, за что такая честь. Дело в том, что незадолго до этого я исполнил главную роль в имевшем большой успех — причем как в нашей стране, так и за рубежом, — фильме «Концерт Бетховена». И потому был, можно сказать, знаменит.

На церемонии открытия директор дворца спросил меня, в какой секции я бы хотел заниматься. Во многом неожиданно для самого себя я выбрал шахматный клуб. И шахматы навсегда вошли в мою жизнь.

— Какие события из вашей долгой спортивной карьеры запомнились вам более всего?

— В первую очередь это, конечно, состоявшийся в 1971 году четвертьфинальный поединок претендентского цикла с Робертом Фишером. Да, я проиграл его с разгромным счетом 0:6. Более того, после возвращения на родину меня ждали серьезные неприятности. Я был обвинен чуть ли не в преднамеренном поражении, лишен звания «Заслуженный мастер спорта СССР». На какое-то время меня сделали невыездным, запретили печататься и даже концертировать. (Формальным поводом для наказания послужило то, что на таможне в моем багаже обнаружили книгу тогда еще советского писателя Александра Солженицына «В круге первом».)

И несмотря на все это, я вспоминаю поединок с Фишером с огромным удовольствием. Его спортивный результат, повторяю, был удручающим, но у меня нет оснований краснеть за содержание, творческую сторону партий того матча. По словам самого победителя, счет был, что называется, не по игре.

Но более всего я доволен тем, что судьба вообще позволила мне сыграть поединок с этим великим гроссмейстером. Причем я был одним из последних, кому довелось встретиться с Робертом Фишером за шахматной доской.

В 1992 году я написал книгу под названием «Я был жертвой Фишера». Первый экземпляр отправил Роберту. Реакция была незамедлительной: Фишер передал свою благодарность и сказал, что книга ему понравилась.

— После 1971 года вам довелось где-либо видеть Фишера?

— Мне — нет. Но с ним при своеобразных обстоятельствах встречалась моя жена Надежда. В 1996 году отмечалось 85-летие знаменитого гроссмейстера Андрэ Лилиенталя. В Будапешт, где он живет, приехало много гостей. В том числе и мы с Надей. В дни торжеств в доме юбиляра состоялся прием, на который был приглашен и живший тогда в столице Венгрии Роберт Фишер. Но он не пришел.

Через несколько дней в отеле, в котором останавливались гости Лилиенталя, раздался телефонный звонок: «Говорит Роберт Фишер. Попросите, пожалуйста, к телефону Полину». Полина — симпатичная петербурженка, которая была знакома с Фишером и ранее, в те дни тоже находилась в Будапеште. Но она не знала английский язык и позвала на помощь мою жену. Роберт назначил Полине свидание на одной из улиц, а Надежду попросил присутствовать в качестве переводчика.

Полина опаздывала, и какое-то время моя супруга общалась с 11-м чемпионом мира, что называется, один на один. Надю поразило, что Фишер наотрез отказался переходить улицу в неположенном месте, хотя поблизости не было ни одной машины. Затем он предложил ей сыграть в шахматы и, получив отрицательный ответ, испытал разочарование. Вскоре подошла Полина.

...После того как мы вернулись из Будапешта, Фишер позвонил мне домой. «Марк, — сказал он. — Я очень жалею, что мы не встретились. Может быть, в другой раз...» И добавил: «Я и не знал, что Надя — твоя жена. Поздравляю!».

— Да, интересная история. Но вернемся к вашей шахматной биографии. Кроме матча с Фишером, какие еще соревнования вы наиболее часто вспоминаете?

— Таковых, пожалуй, два. Первое — это состоявшийся в 1953 году в Цюрихе турнир претендентов. Играли 16 самых сильных в то время гроссмейстеров, турнир, победителем которого стал Василий Смыслов, продолжался более двух месяцев. Это было увлекательнейшее и в спортивном, и в творческом плане соревнование. Я занял место в верхней части турнирной таблицы и получил приз за самую красивую партию, в которой одержал верх над будущим чемпионом мира Тиграном Петросяном.

Грандиозным событием в истории шахмат был проходивший в 1970 году в Белграде матч сборная СССР — сборная мира, в котором мне довелось участвовать. Ни до, ни после этого матча мне не приходилось видеть такого интереса к шахматному соревнованию. Вмещавший 2000 зрителей белградский дворец профсоюзов все дни был заполнен до отказа, а на улице возле демонстрационных досок в любую погоду стояли толпы людей. Какой контраст с нынешними временами, когда даже на поединки чемпионата и Кубка мира собираются от силы 100 человек!

— Мы еще поговорим на эту тему, а сейчас хотелось бы задать такой вопрос. Вы ведь не только шахматист, но еще и музыкант. Как вам удавалось совмещать эти две профессии? И, может быть, имело смысл отказаться от одной из них, чтобы достичь еще больших успехов в другой?

— Мне нередко задают этот вопрос. Отвечаю совершенно искренне. Я не уверен в том, что если бы предал одно из своих призваний, то еще больше преуспел бы в другом. А вот жизнь моя в этом случае была бы гораздо менее интересной и содержательной.

Я ведь достиг многого и в шахматах, и в музыке. Да, я не стал чемпионом мира. Но борьба за чемпионский титул требует жесткого, а иногда и жестокого отношения к соперникам. У меня же другой характер: я никогда не стремился подавлять своих партнеров. Да и шахматы я воспринимаю во многом как искусство, для меня всегда были важны не только результаты партий, но и их содержание.

Как музыкант я сыграл в общей сложности около тысячи концертов. Наш дуэт с, увы, уже покойной Любовью Брук «наиграл» двенадцать долгоиграющих пластинок и несколько компакт-дисков. В конце прошлого столетия фирмы Philips и Steinwai & Sons выпустили серию дисков «Великие пианисты XX века». На этих дисках записи и Антона Рубинштейна, и Сергея Рахманинова, и Святослава Рихтера. Но есть там один фортепианный дуэт — Любовь Брук — Марк Тайманов. Я считаю это высшим признанием наших заслуг.

Вы знаете, я никогда не совмещал свои профессии, я их чередовал. Когда я долго занимался шахматами, то отдыхал от музыки, а когда долго концертировал, отдыхал от шахмат. Так что жизнь моя — сплошной отдых. Но это, конечно, шутка. А если серьезно, мне грех жаловаться на судьбу. Благодаря шахматам и музыке я объездил полмира, общался с замечательными личностями XX века. Это и Уинстон Черчилль, и Че Гевара, и Хуан Перон, и Никита Хрущев, и Дмитрий Шостакович, и Мстислав Ростропович, и Давид Ойстрах, и Александр Вертинский, и многие другие. Заметьте, я сознательно не называю здесь имена выдающихся гроссмейстеров, с которыми встречался за шахматной доской.

— Марк Евгеньевич, по вашему мнению, в конце прошлого века шахматы попали в кризисную полосу. И это вас очень огорчает. Вы даже не хотите, чтобы ваш маленький сын в будущем серьезно занимался шахматами.

— Это действительно так. Я, конечно, надеюсь, что сын научится хорошо играть в шахматы, но не хочу, чтобы он становился профессиональным шахматистом. Ибо в этом случае он не будет получать от своей работы такого огромного морального удовлетворения, которое получали гроссмейстеры моего, да и двух последующих поколений. Труд шахматистов сейчас достойно оплачивается, но социальная значимость шахмат падает. Об этом красноречиво свидетельствует хотя бы такой факт. Сейчас в мире насчитывается много очень талантливых гроссмейстеров, но их имена практически неизвестны широкой публике. Совсем недавно новым чемпионом мира ФИДЕ стал болгарский гроссмейстер Веселин Топалов. Но выйдите на улицу и спросите у прохожих, кто такой Топалов. Уверен, большинство лишь пожмут плечами. А вот когда Михаил Ботвинник входил в театр, зрители вставали и аплодировали. Между тем Топалов сейчас за один турнир зарабатывает столько, сколько Ботвинник не заработал за всю свою жизнь.

Обратите внимание: все первые тринадцать чемпионов мира — от Вильгельма Стейница до Гарри Каспарова — были яркими личностями, которые играли заметную роль в общественной жизни. Увы, о последующих «королях» этого сказать нельзя.

Почему это происходит? Я бы назвал две причины. Первая — коммерциализация шахмат. Серьезные соревнования теперь порой напоминают шоу, что отражается на авторитете древней игры. Любителям шахмат трудно согласиться с тем, что даже судьба чемпионского титула может решаться в партиях с укороченным контролем времени, в блиц-партиях.

Вторая причина — очень глубокое проникновение в шахматы компьютеров. Шахматисты перестали заниматься исследовательской, аналитической работой. Зачем, ведь это может сделать за тебя компьютер.

Раньше шахматы были одновременно и наукой, и искусством, и спортом. Сейчас осталась, по сути, лишь спортивная составляющая.

— Вы не раз говорили о том, что наше государство не заботится о ветеранах шахмат. Гроссмейстеры, на протяжении многих лет повышавшие престиж страны, получают маленькие пенсии. Но, к счастью, руководство Международной шахматной федерации знает об этой проблеме и старается помочь...

— Старалось. В 1998 году президент ФИДЕ Кирсан Илюмжинов принял благородное решение — назначил стипендии четырем ветеранам шахмат, в том числе и мне. Нельзя сказать, что это были очень большие деньги. Я, например, получал 500 долларов. Но, как говорится, и за то спасибо.

Так продолжалось несколько лет. А затем выплаты прекратились. Илюмжинов тогда сослался на финансовые трудности, говорил, что постарается найти деньги на эти цели. Но до сих пор не нашел. Все это огорчительно, особенно если учесть, каковы сейчас призовые фонды проходящих под эгидой ФИДЕ турниров.

— Марк Евгеньевич, за свою долгую спортивную карьеру вы сыграли, наверное, несколько тысяч турнирных партий. Есть ли среди них самые любимые?

— Да, две. Первая состоялась в 1969 году в последнем туре чемпионата СССР. Я играл черными фигурами против гроссмейстера Анатолия Лутикова и, чтобы выйти в межзональный турнир, мне необходимо было побеждать. В невероятно драматичной борьбе я добился нужного результата.

А вторая — это партия с Анатолием Карповым на турнире, посвященном 60-летию Октябрьской революции. Я одержал победу над действующим чемпионом мира, который в то время практически не проигрывал!

Подготовил Давид Генкин.


Материал был опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 10 (3557) от 21.01.2006 года.

Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Гость редакции — Николай Вадимович АЛЕКСАНДРОВ
14 Июля 2017

Гость редакции — Николай Вадимович АЛЕКСАНДРОВ

Генеральный директор ОАО «Метрострой»

Гость редакции — Анатолий Владимирович Каган
30 Июня 2017

Гость редакции — Анатолий Владимирович Каган

Заслуженный врач РФ, главный врач детской городской больницы № 1

Гость редакции - Андрей Львович ПУНИН
23 Июня 2017

Гость редакции - Андрей Львович ПУНИН

Доктор искусствоведения

Алексей Витальевич КАВОКИН
21 Апреля 2017

Алексей Витальевич КАВОКИН

Физик

Петр СВИДЛЕР
29 Декабря 2016

Петр СВИДЛЕР

Международный гроссмейстер