Все писатели равны...

Ссылаться на Джорджа Оруэлла как на некий моральный авторитет – практика интернациональная: «Оруэлл сказал бы...», «Оруэлл оценил бы...», «Оруэллу бы понравилось...». Между тем Джордж Оруэлл – слишком сложная, внутренне противоречивая фигура, откровенно неудобная, чтобы поднимать ее на знамя. До последнего времени биография британского классика была известна отечественным читателям в основном фрагментарно. Книга Юрия Фельштинского и Георгия Чернявского проливает свет на историю жизни писателя.

Все писатели равны... | ФОТО Shai Halud/shutterstock.com

ФОТО Shai Halud/shutterstock.com

Эрик Блэр, более известный под псевдонимом Джордж Оруэлл, родился в семье профессионального наркоторговца (точнее, «помощника заместителя опиумного агента»). Закончив престижный Итонский колледж, добровольно поступил в имперскую колониальную полицию, которая отнюдь не цветы туземцам раздавала. Пять лет отслужил в Бирме – без блеска, но и без нареканий. Из Эрика Блэра получился образцово-показательный «белый сахиб». Как свидетельствуют очевидцы, кулаки и трость он пускал в дело не задумываясь: мог, например, безжалостно отделать толкнувшего его индийского подростка. Сам писатель вспоминал этот жизненный этап со смесью стыда и чувства вины: по словам Оруэлла, там, на Востоке, он чуть было не стал «частью системы угнетения».

Под влиянием обстоятельств Эрик Блэр часто менял убеждения и темпераментно обрушивался на то, что еще вчера горячо защищал: из пацифиста эволюционировал в сторонника «партии войны», из адепта теории революционных преобразований – в певца милых консервативных ценностей, из противника капитализма и государства как института – в патриота Англии. Непримиримый противник колониализма, во время Второй мировой войны он поступил в редакцию Би-би-си, вещавшую на Индию и Юго-Восточную Азию, и призывал жителей колоний всемерно поддержать британскую политику.

Ну а на закате жизни в разгар холодной войны смертельно больной писатель отметился доносом на политических противников, переданным в британские «компетентные органы». Список общественных деятелей, литераторов и журналистов, симпатизирующих коммунистам, который борец за свободу слова отправил сотрудникам информационного исследовательского департамента, содержал 36 фамилий и через несколько дней был дополнен.

Так что главные находки Оруэлла – практика двоемыслия, «двухминутки ненависти», «мыслепреступления», ежедневное переписывание истории и даже ставшая крылатой фраза «все животные равны, но некоторые равнее» – не абстрактные фантазии «диванного эксперта», а художественное преломление реального жизненного опыта писателя. Более того: отчасти «Скотный двор» и «Тысяча девятьсот восемьдесят четыре» (сам автор настаивал именно на таком написании) – результат психотерапевтического выговаривания, борьбы Блэра с темной стороной собственной натуры. И борьба эта, как видно из биографии, шла с переменным успехом.

Главное достоинство работы Фельштинского и Чернявского – информативность. На этих страницах приведено великое множество фактов о жизни Эрика Блэра – Джорджа Оруэлла: нам расскажут даже, где именно писатель предпочитал уединяться со своими подругами. Однако дотошность биографов удивительным образом сочетается с поверхностностью суждений, публицистичностью и даже фельетонностью стиля. Например, «Посмертные записки Пиквикского клуба» Чарльза Диккенса соавторы называют «книгой о клубе чудаков, путешествующих по Англии и наблюдающих «человеческую природу». Г. К. Честертон, по их мнению, «считался верным католиком, хотя религия служила ему, скорее, фоном для философских размышлений». Зрелого Бернарда Шоу нам представляют как «высоколобого попутчика Сталина, восхвалявшего все, что происходило в советской тоталитарной империи, оправдывавшего «большой террор» и даже аграрные фальшивки авантюриста Лысенко».

Место анализа часто занимает декларация лозунгов. «Любая практическая попытка создать социализм неизбежно заканчивалась возникновением тирании», – чеканят соавторы, начисто забыв про «шведскую модель социализма», доказавшую свою эффективность много десятилетий назад. Не всегда ориентируются Фельштинский с Чернявским и в историческом контексте. «Ни антибиотиков, ни даже пенициллина тогда не существовало», – пишут биографы в одной из глав, хотя эксперименты по применению пенициллина (подчеркну: одной из разновидностей антибиотиков) шли уже в середине 1920-х. Замечание Блэра о том, что на британской сцене «показывают всего Шекспира», они принимают за сарказм – между тем в викторианской Англии почти все пьесы Великого Барда традиционно ставились со значительными купюрами, так что это не ирония, а всего лишь констатация факта.

Но самое печальное, конечно, – стилистическая небрежность Фельштинского и Чернявского. «Прерывала свои общения и развлечения», «отец, у которого воспылали патриотические чувства», «очерк Оруэлла о Диккенсе стал свидетельством неразрывности Оруэлла»... Хотелось бы, чтобы биография одного из самых значительных британских литераторов XX века была написана более чистым и грамотным русским языком. Хорошо бы еще без политической риторики и тяжеловесного канцелярита – но это уже, боюсь, недостижимый, почти утопический идеал.

Юрий Фельштинский, Георгий Чернявский. Джордж Оруэлл: Жизнь, труд, время: Биография. – М.: Книжный клуб Книговек, 2014.



Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 061 (5434) от 08.04.2015.


Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Эротика в обмен на продукты. Как художник Сомов выживал в Петрограде
21 Августа 2019

Эротика в обмен на продукты. Как художник Сомов выживал в Петрограде

Русский музей развернул в Михайловском замке выставку к 150-летию Константина Сомова.

Иронический оптимизм от Тарантино. О чем рассказывает фильм «Однажды в... Голливуде»
16 Августа 2019

Иронический оптимизм от Тарантино. О чем рассказывает фильм «Однажды в... Голливуде»

В своей картине режиссер противопоставляет жизненную правду - и ее вечную, несокрушимую экранную имитацию.

Перчик под дождем. Как прошел фестиваль «Оперетта-парк» в Гатчине
06 Августа 2019

Перчик под дождем. Как прошел фестиваль «Оперетта-парк» в Гатчине

Оперетта хороша в любое время года, но летом - особенно.

Михаил Пиотровский. Не отрекаясь и не проклиная
31 Июля 2019

Михаил Пиотровский. Не отрекаясь и не проклиная

Настал важный момент для культуры нашей страны: идет война за то, как она будет развиваться дальше.

Люди земли и неба. Какими были Семен Аранович и Илья Авербах
29 Июля 2019

Люди земли и неба. Какими были Семен Аранович и Илья Авербах

Вспоминаем двух советских режиссеров.

Маринист на рейде. 35 картин и рисунков Айвазовского представили на выставке в Кронштадте
03 Июля 2019

Маринист на рейде. 35 картин и рисунков Айвазовского представили на выставке в Кронштадте

Участие коллекционеров позволило наглядно показать контрасты художника, которого одинаково занимали темы бури и покоя.

Граф поклонялся искусству. В Эрмитаже представили коллекцию Строганова
27 Июня 2019

Граф поклонялся искусству. В Эрмитаже представили коллекцию Строганова

Живопись, акварели, скульптура, фарфор, мебель, редкие книги — все это показывает хороший вкус коллекционера.

Анна Нетребко впервые исполнила в России партию Аиды в опере Верди
13 Июня 2019

Анна Нетребко впервые исполнила в России партию Аиды в опере Верди

Это случилось на исторической сцене Мариинского театра на фестивале «Звезды белых ночей».

В особняке Карла Шредера открыли доступ в кабинет хозяина
11 Июня 2019

В особняке Карла Шредера открыли доступ в кабинет хозяина

Туда можно попасть с экскурсией просветительской программы «Открытый город».

Открыли архивы: неожиданные повороты в судьбах известных зданий Петербурга
10 Июня 2019

Открыли архивы: неожиданные повороты в судьбах известных зданий Петербурга

О том, как решения властей отражались в судьбе самых известных объектов города, можно узнать на выставке.

«Теперь у нас подлецов не бывает». Размышления о спектакле «Мертвые души» в Театре имени Ленсовета
08 Июня 2019

«Теперь у нас подлецов не бывает». Размышления о спектакле «Мертвые души» в Театре имени Ленсовета

Спектакль молодого режиссера Романа Кочержевского – это тоска по живой душе в круговороте душ мертвых.

Михаил Пиотровский. Провокация в Венеции
05 Июня 2019

Михаил Пиотровский. Провокация в Венеции

Почему присутствие Эрмитажа на Венецианской биеннале вызвало у многих раздражение?