Все писатели равны...

Ссылаться на Джорджа Оруэлла как на некий моральный авторитет – практика интернациональная: «Оруэлл сказал бы...», «Оруэлл оценил бы...», «Оруэллу бы понравилось...». Между тем Джордж Оруэлл – слишком сложная, внутренне противоречивая фигура, откровенно неудобная, чтобы поднимать ее на знамя. До последнего времени биография британского классика была известна отечественным читателям в основном фрагментарно. Книга Юрия Фельштинского и Георгия Чернявского проливает свет на историю жизни писателя.

Все писатели равны... | ФОТО Shai Halud/shutterstock.com

ФОТО Shai Halud/shutterstock.com

Эрик Блэр, более известный под псевдонимом Джордж Оруэлл, родился в семье профессионального наркоторговца (точнее, «помощника заместителя опиумного агента»). Закончив престижный Итонский колледж, добровольно поступил в имперскую колониальную полицию, которая отнюдь не цветы туземцам раздавала. Пять лет отслужил в Бирме – без блеска, но и без нареканий. Из Эрика Блэра получился образцово-показательный «белый сахиб». Как свидетельствуют очевидцы, кулаки и трость он пускал в дело не задумываясь: мог, например, безжалостно отделать толкнувшего его индийского подростка. Сам писатель вспоминал этот жизненный этап со смесью стыда и чувства вины: по словам Оруэлла, там, на Востоке, он чуть было не стал «частью системы угнетения».

Под влиянием обстоятельств Эрик Блэр часто менял убеждения и темпераментно обрушивался на то, что еще вчера горячо защищал: из пацифиста эволюционировал в сторонника «партии войны», из адепта теории революционных преобразований – в певца милых консервативных ценностей, из противника капитализма и государства как института – в патриота Англии. Непримиримый противник колониализма, во время Второй мировой войны он поступил в редакцию Би-би-си, вещавшую на Индию и Юго-Восточную Азию, и призывал жителей колоний всемерно поддержать британскую политику.

Ну а на закате жизни в разгар холодной войны смертельно больной писатель отметился доносом на политических противников, переданным в британские «компетентные органы». Список общественных деятелей, литераторов и журналистов, симпатизирующих коммунистам, который борец за свободу слова отправил сотрудникам информационного исследовательского департамента, содержал 36 фамилий и через несколько дней был дополнен.

Так что главные находки Оруэлла – практика двоемыслия, «двухминутки ненависти», «мыслепреступления», ежедневное переписывание истории и даже ставшая крылатой фраза «все животные равны, но некоторые равнее» – не абстрактные фантазии «диванного эксперта», а художественное преломление реального жизненного опыта писателя. Более того: отчасти «Скотный двор» и «Тысяча девятьсот восемьдесят четыре» (сам автор настаивал именно на таком написании) – результат психотерапевтического выговаривания, борьбы Блэра с темной стороной собственной натуры. И борьба эта, как видно из биографии, шла с переменным успехом.

Главное достоинство работы Фельштинского и Чернявского – информативность. На этих страницах приведено великое множество фактов о жизни Эрика Блэра – Джорджа Оруэлла: нам расскажут даже, где именно писатель предпочитал уединяться со своими подругами. Однако дотошность биографов удивительным образом сочетается с поверхностностью суждений, публицистичностью и даже фельетонностью стиля. Например, «Посмертные записки Пиквикского клуба» Чарльза Диккенса соавторы называют «книгой о клубе чудаков, путешествующих по Англии и наблюдающих «человеческую природу». Г. К. Честертон, по их мнению, «считался верным католиком, хотя религия служила ему, скорее, фоном для философских размышлений». Зрелого Бернарда Шоу нам представляют как «высоколобого попутчика Сталина, восхвалявшего все, что происходило в советской тоталитарной империи, оправдывавшего «большой террор» и даже аграрные фальшивки авантюриста Лысенко».

Место анализа часто занимает декларация лозунгов. «Любая практическая попытка создать социализм неизбежно заканчивалась возникновением тирании», – чеканят соавторы, начисто забыв про «шведскую модель социализма», доказавшую свою эффективность много десятилетий назад. Не всегда ориентируются Фельштинский с Чернявским и в историческом контексте. «Ни антибиотиков, ни даже пенициллина тогда не существовало», – пишут биографы в одной из глав, хотя эксперименты по применению пенициллина (подчеркну: одной из разновидностей антибиотиков) шли уже в середине 1920-х. Замечание Блэра о том, что на британской сцене «показывают всего Шекспира», они принимают за сарказм – между тем в викторианской Англии почти все пьесы Великого Барда традиционно ставились со значительными купюрами, так что это не ирония, а всего лишь констатация факта.

Но самое печальное, конечно, – стилистическая небрежность Фельштинского и Чернявского. «Прерывала свои общения и развлечения», «отец, у которого воспылали патриотические чувства», «очерк Оруэлла о Диккенсе стал свидетельством неразрывности Оруэлла»... Хотелось бы, чтобы биография одного из самых значительных британских литераторов XX века была написана более чистым и грамотным русским языком. Хорошо бы еще без политической риторики и тяжеловесного канцелярита – но это уже, боюсь, недостижимый, почти утопический идеал.

Юрий Фельштинский, Георгий Чернявский. Джордж Оруэлл: Жизнь, труд, время: Биография. – М.: Книжный клуб Книговек, 2014.



Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 061 (5434) от 08.04.2015.

Комментарии

Самое читаемое

#
#
Почему Анну Старобинец признали лучшим фантастом Европы
01 Августа 2018

Почему Анну Старобинец признали лучшим фантастом Европы

Как случается с любой более-менее резонансной литературной наградой, от Нобелевской премии до «Большой книги», одни коллеги поздравляли московскую писательницу с победой, другие шумно негодовали.

Михаил Пиотровский: «Есть великие примеры»
02 Июня 2018

Михаил Пиотровский: «Есть великие примеры»

Директор Эрмитажа - об автономности культуры, уголовных делах, связанных с хищениями в музее и о прошедшем Юридическом форуме.

Сказать всё, никого не обидев
12 Июля 2017

Сказать всё, никого не обидев

Музей работает для всех, но ему важна понимающая аудитория. Есть люди, которые все понимают, ориентироваться надо на них. Сегодня это важно.

Уроки танца не кончаются
13 Июня 2017

Уроки танца не кончаются

Состоялся 275-й выпуск Академии русского балета им. А. Я. Вагановой. По давней традиции, в июне выпускники демонстрируют свои таланты на сцене Мариинского театра в рамках фестиваля «Звезды белых ночей...

Гений места движет фестиваль
25 Мая 2017

Гений места движет фестиваль

XXV, международный фестиваль «Дворцы Санкт-Петербурга» откроется 31 мая в Эрмитажном театре концертным исполнением оперы «Сельская честь» Масканьи.

Великая Победа глазами потомков
19 Мая 2017

Великая Победа глазами потомков

В нарядном недавно отреставрированном Доме журналиста на Невском вчера было непривычно, по-школьному, шумно...

Вся ночь впереди
19 Мая 2017

Вся ночь впереди

Завтра в 10-й раз в Петербург придет «Ночь музеев» - одно из главных культурных событий года.

Гранатовый браслет из Гатчины
02 Мая 2017

Гранатовый браслет из Гатчины

В Гатчине подвели итоги XXIII кинофестиваля «Литература и кино».

Кармен-сюита
25 Апреля 2017

Кармен-сюита

Удивительное дело: ни в одной другой экранизации не было так очевидно, что эти двое совершенно не созданы друг для друга...

Уважение рождается в борьбе
09 Марта 2017

Уважение рождается в борьбе

Благодаря музею Исаакий стал гражданской святыней, обрел значение, которое выдвинуло его в первый ряд памятников Петербурга. Музеи всегда оказываются на передовой линии борьбы за цивилизацию. Они подч...

Михаил Пиотровский: Исаакий себя защитит
02 Февраля 2017

Михаил Пиотровский: Исаакий себя защитит

Я написал письмо Патриарху Кириллу. Пресс-секретарь Святейшего сообщил, что Патриарх готов встречаться и обсуждать эти вопросы.

Как сэкономить на культуре
15 Декабря 2015

Как сэкономить на культуре

Посещение музеев, особенно всей семьей, обычно влетает в копеечку и для многих становится роскошью. Сегодня мы расскажем о том, как можно сэкономить, напомним о бесплатных днях и льготах.