Верхний штат

Часы можно не переводить. На Аляске и в Петербурге они показывают одно время. Только когда у нас полдень — у них полночь. Был бы поспокойнее Берингов пролив, разделяющий Россию и США, и вам понадобилось бы часа полтора на катере, чтобы перебраться «отсюда» — «туда»: пролив чуть больше 85 километров. Эскимосы племени униат, граждане США, живут и вовсе в «часе ходьбы» от нас: их остров Малый Диомид всего в пяти километрах от российского острова Большой Диомид.

Однако, чтобы добраться до Аляски, нам потребовалось несколько перелетов, занявших в общей сложности сутки. Почти согласно поговорке «Из Питера в Москву через Владивосток» — особенно актуальной для журналистов из Владивостока, которые летели на соседку Аляску через Первопрестольную.

Эта поездка журналистов — проект программы «Открытый мир», единственной обменной программы, которую финансируют законодатели — конгресс США, и единственной, охватывающей все регионы России и все штаты Америки. «Открытый мир» родился из диалога двух важных для обеих стран людей: академика Дмитрия Лихачева и директора библиотеки конгресса США Джеймса X. Биллингтона (историка, специалиста по России, почетного члена РАН), знакомых с 1960-х годов. Конгресс поддержал создание обменной программы и с 1999-го по 2007-й выделил на нее больше 100 млн долларов.

За эти годы более 12 тысяч россиян — социальные работники, представители власти, библиотекари, деятели искусств — посетили США и не только встречались с американскими коллегами, но и по 10 дней жили в семьях — так сказать, чтобы быть ближе к народу.

...Лихачев умер в последний день пробного обмена «Открытого мира». Теперь программа посвящена его памяти.

Верхний штат | Анкоридж находится как бы в чаше из гор. Можно взобраться на какую-нибудь вершину и обозревать окрестности, а заодно, редкое удовольствие, посмотреть на облака снисходительно — сверху вниз. То, что видите на фото, не туман. Это именно облака. ФОТО АВТОРА

Анкоридж находится как бы в чаше из гор. Можно взобраться на какую-нибудь вершину и обозревать окрестности, а заодно, редкое удовольствие, посмотреть на облака снисходительно — сверху вниз. То, что видите на фото, не туман. Это именно облака. ФОТО АВТОРА

Аляска? Завидую!

49-й штат Аляска — самый туристский в США. Но далеко не каждый американец позволит себе побывать там: дорого и, чего уж там, экстремально. Охранники в аэропортах, выясняя, куда мы летим, оживлялись: «Аляска? Вау, завидую!». Пассажиры комментировали: «Аляскинцы славные ребята, но у них не все дома». Последнее согревало, потому что некоторые утверждают: американцы на Аляске (вне зависимости от того, индейцы они, алеуты, белые или чернокожие) чем-то похожи на русских.

Жители Аляски перед соотечественниками в долгу не остаются: обитатели 49-го штата добродушно называют всю остальную Северную Америку «нижний штат», по расположению на карте. Это важничанье можно понять: слово «Аляска» переводится с алеутского как «Великая Земля»: 39 горных цепей (и высочайшая гора на Американском континенте — шеститысячник МакКинли), 100 тысяч ледников, 3 тысячи рек; самый большой национальный парк страны — парк Врангеля (а всего в штате 14 национальных парков).

Аляскинцы умудряются гордиться и самой низкой в США плотностью населения (менее 1 человека на кв. км; зато здесь самый большой процент граждан с полным средним образованием), и самым сильным землетрясением в Северной Америке — оно произошло в марте 1964 года: 9,2 балла по шкале Рихтера. С тех пор на Аляске предпочитают строить деревянные дома — они в отличие от каменных благополучно пережили встряску. Аляску часто потряхивает — слегка. И это хорошо: считается, что если земля постоянно «выпускает пар», то по-настоящему не взбунтуется.

Анкоридж

Первая наша стоянка — город Анкоридж. Самый большой город штата; при этом не столица. Столица Аляски — Джуно; впрочем, у американцев это обычное дело — не устраивать столицу штата в слишком деловых городах, дабы корпорации не сильно влияли на власть.

Анкоридж в переводе с английского — «Якорная Стоянка». Когда маленький Анкоридж стал прирастать населением, у местных было намерение назвать город понапыщеннее — Аляска-Сити. Весь пафос на корню загубила почта: на конвертах в качестве адреса американцы упорно писали не «Аляска-Сити», а «Якорная Стоянка», и почтовый департамент сказал как отрезал: хватит морочить голову — пусть остается по-прежнему.

В конце концов старое название — это память о капитане Джеймсе Куке, который высадился здесь в 1775 году, охарактеризовал место как «гуд энкоридж» (хорошая якорная стоянка) и, вероятно, был несколько разочарован, увидев, что русские уже тут как тут.

111007КукДо.jpgСейчас Джеймс Кук (памятник ему) взирает с набережной на залив своего имени. Примерно с этого места Кук отправился на Гавайи, где с ним случилось то, о чем мы знаем, по меньшей мере из песни Высоцкого.

Кук периодически видит 12-метровый прилив, этакое миницунами, а в отлив глядит на зыбучие грязи, куда не дай бог зайти — затянет. С центральной набережной в ясную погоду можно и без бинокля наблюдать, как дымятся на горизонте вулканы, а информационный стенд сообщает, что отсюда вы можете увидеть тюленей, белух, китов. Очевидно, китов предупредили о визите российской делегации. Ни один не показался. Все нас успокаивали: да еще увидите, это у нас дело обычное.

Неподалеку от памятника Куку возле старого здания суда не очень приметный мемориал: Alaska Victims Memorial. Три небольшие плиты, на которых с 1985 года гравируют имена погибших от рук преступников. Именами заполнены только две с половиной плиты: Анкоридж — спокойный город.

Он вполне цивилизованный, но от цивилизации можно спрятаться: город пересекают лесные полосы, по которым можно гулять и не видеть никаких признаков населенного пункта.

В центре Анкориджа ежегодно отмечают праздник нереста лосося (разукрашивая кто во что горазд гипсовые статуи рыбы); в пригороде устраивают фестивали ренессанса (возмещая неполученную американцами средневековую романтику); проводят лекции-обеды в местной торгово-промышленной палате, где, заплатив за еду, заодно прослушаешь лекцию какого-нибудь удачливого бизнесмена; каждую весну гоняют на собачьих упряжках, стартуя от памятника собаке Бальто — вожаку собачьей упряжки, которая в 1925 году доставила вакцину от дифтерии из города в поселок Ном.

...Ах да, в Анкоридже самый хулиганский стриптиз-клуб, по версии «Плейбоя». Правда, такую версию журнал выдвинул в 1980-х годах, но местные гордятся до сих пор.

Якорная Стоянка — чрезвычайно зеленая летом и чрезвычайно снежная зимой. Температуры вовсе не экстремальные: летом до плюс 20, зимой днем не ниже минус 10. Мы были в Анкоридже в конце июля — в это время там было, как у нас в Ленобласти в пасмурном августе. И, что странно, в городе все усажено цветами, и они мясистые, будто на юге.

В свое время холодная война подогрела интерес властей к Анкориджу — он обзавелся двумя военными базами и, соответственно, прирос населением. А когда стали активно разрабатывать открытое неподалеку крупное месторождение нефти, население увеличилось еще больше. Сейчас в Якорной Стоянке живет почти половина населения всего штата. Это 300 тысяч человек. Как в нашем Московском или Красносельском районах.

Марина и Кис

111007БеллыДо.jpgУ «Открытого мира» принцип: участники программы живут не в гостиницах, а в принимающих семьях. Семьи за гостеприимство не получают компенсации — для них это возможность самим узнать что-то новое и послужить на благо обществу. Мыс коллегой из «Радио России» потеснили симпатичнейшую семью Бэлл, заняв второй этаж их деревянного дома.

Семья Бэлл по гражданству американская, но по сути — американо-российская: невероятной красоты женщина Марина из наших. На Аляске она живет 17 лет, из них 15 — замужем за Кисом. У них есть дети от прежних браков, уже взрослые. Вот дочка Марины уговорила родителей дать ей год побаловаться роком — посмотреть, добьется ли успеха. Года не прошло, а группу барышни уже назвали одной из четырех многообещающих рок-команд Нью-Йорка. «Они играют инди-рок, — сообщает Марина. — Такая гадость, вы бы слышали».

Марина уверена, что все мечты сбываются. Особенно у детей, потому что дети мечтают без оглядки. Еще девочкой, в Красноярске зимой Марина ехала в промерзшем автобусе из одного района в другой и, зажмурившись, мечтала про читанную в романах Джека Лондона Аляску. И хотела там жить. И вот — живет.

Марина — великолепный переводчик-синхронист. И классно готовит, в том числе икру. Если бы не Марина и другие русские аляскинцы, икру бы тут просто выкидывали собакам. Ее презрительно называют «рыбьи яйца» и считают, что лучшее, для чего она может сгодиться, — стать наживкой для рыбы: местные журналы учат, как слеплять из красной икры шарики и насаживать на крючок. А русские икру сами готовят и сами уплетают.

Супруг Марины Кис — миграционный адвокат. Сейчас большинство его клиентов — филиппинцы и мексиканцы, желающие поселиться на Аляске.

По предкам он шотландец. Его отцу 90 лет, но голова у него работает так, что он планирует бюджет для всей семьи и переживает за мировые проблемы. Мама Киса разгадывает головоломки и дает уроки игры в бридж. И не готовит. Потому что когда папа Киса ушел на пенсию, его супруга заявила: «А, ну и я тогда ухожу на пенсию». И перестала готовить. Почему-то ее супруг этому сильно обрадовался. А едят они теперь в ресторане (все поколения семьи живут отдельно друг от друга, так что все вышеизложенное — из семейных преданий).

Марина и Кис считают, что их встреча — судьба: они даже родились в один день и, как подсчитали, в один час, только с разницей в семь лет. Однако это не мешает им затевать диалоги вроде «Да вы, русские, все такие...» — «Да вы, американцы...». Кис, например, полагает, что характерный талант русских — молниеносно найти причину, по которой то или иное дело невыполнимо. Марина отвечает убойным аргументом: «Зато я не ем бананы с солью».

Раз уж об этом речь зашла... Внимание, дамы. На Аляске мужчин в 5 раз больше, чем женщин. Есть даже журнал «Аляскинские мужчины» — как у нас журналы про невест. Он распространяется в США и философию имеет такую: дамы, у вас хорошие шансы (The odds are good). Однако надо понимать, что мужчины здесь с прибабахом: экстремаль!, охотники, рыболовы — словом, беглецы от цивилизации и не домоседы. Потому журнальную философию в народе дополнили — и получилась фраза:
The odds are good but the goods are odd. «Шансы хорошие, но товар с придурью».

Русское

За историей Русской Аляски нужно ступать в анкориджскую библиотеку университета штата Аляска. Здесь в пяти тысячах коробок хранятся как оригиналы, так и копии документов из библиотеки конгресса США, касающиеся истории Аляски вообще и русской ее истории в частности.

Семейных историй и загадок — копать не перекопать. Например, фото XIX века: две русские женщины, сестры, жившие в Ситке, — Наталья Кашеварова и г-жа Митропольская. Фото было найдено в документах одного военного. И оно явно не случайное и связанное с какой-то романтической историей: сделать тогда в Ситке фотографию — это надо было очень расстараться.

Но за «русским» можно отправиться и в магазин импорта из России «Екатерина Великая». Или в любой из нескольких русских магазинов, где продают дико дорогие черный хлеб и гречку. А то можно отправиться и в бар «Чилкут Чарли». Вообще-то он не русский, и хозяин его американец, но весь второй этаж бара посвящен России. Флаги, значки, медали и рекламный плакат на английском: «Русская водка — ледяная, как взгляд Светланы, когда ты по ошибке назвал ее Наташей».

Почти домашние животные

Ежегодно в ДТП в Анкоридже и его окрестностях гибнут — внимание, я с нулями не ошиблась — 2000 лосей. Если вы едете по дороге, а неподалеку пасется лось, молитесь, чтобы ему не взбрело в голову пойти с вами в лобовое. Если взбрело — благодарите бога, если ваше авто существенного размера. Ибо маленькие машины просто подныривают под лося, и он молотит копытами по стеклам, разумеется, попадая и по водителю. Оттого на Аляске маленькую машину ласково называют «лосечерпалкой». Когда я спросила, сколько людей гибнут в таких столкновениях, мне ответили, что я первая, кто этим поинтересовался. Не-аляскинцам жалко лосей.

При этом некоторая нежность к неразумному животному все же есть. Иначе с чего бы анкориджцам назначать лося символом города. И с чего бы продавать в ювелирных магазинах украшения в форме лосиных экскрементов.

В любом случае лось небесполезен. В некоторых дворах можно увидеть сооружение, похожее на маленькую колонку: в рабочем режиме оно нагревается и, пардон, имитирует лосиные метеоризмы. То есть создает теплом и запахом эффект присутствия большого живого организма. Комары слетаются, и их по принципу пылесоса затягивает в эту колбу.

Прийти в ваш двор, потоптать саженцы, нагадить и завалиться спать — это у лосей в порядке вещей. Но это не худший вариант. Хуже, если в гости к вам придет медведь. На то, что они тут могут гулять по улице, намекают стоящие по обочинам дорог мусорные баки — специальные, «антивандально-антимедведные». Медведи потрясающе умны: чтобы открыть огромный мусорный ящик, один становится другому на плечи, а второй открывает крышку, поэтому пришлось изобрести бак с заковыристой системой открывания.

Медведей на Аляске три вида: белый, бурый и черный. Правила общения с ними при встрече разные. При встрече с белым (который, к счастью, по улицам не ходит) общение примет самые трагичные для вас формы. Белый — людоед. И в то же время, как говорят местные, считает себя человеком: например, медведь-самец отпустит женщину с миром; мужчину — разорвет.

Встретите бурого — в глаза не смотреть, руки за голову, ложитесь и стройте из себя мертвого; бурый реагирует враждебно, только если посчитает вас конкурентом в охоте или рыбалке. То есть ученого-натуралиста, гуляющего по лесу, пропустит, а увидев мужика с удочкой — пойдет с ним разбираться.

Столкнетесь с черным медведем — орите, деритесь и показывайте, что вы царь природы. Черный — как собака: агрессивен, но уступает силе. Одна близорукая дама из Анкориджа приняла черного мишку за свою черную колли Лэсси. Строго подзывала к себе — «Лэсси» игнорировала. Дама придала голосу самый строгий тон... Ну медведь и послушался. И подошел. Дама, разглядев, что это не совсем Лэсси, предпочла уйти в дом.

Был случай, когда весь «нижний штат», то есть вся остальная Америка, переживал за молодого медведя, который повадился в один из аляскинских мясных магазинов. Аляскинцы вызвали вертолет, накинули на мишку сеть и сопроводили его куда подальше, в леса. Через три дня — здрасьте! — медведь вновь водил хороводы вокруг того магазина. Понимая, что посещение лавки стало для животного доброй традицией и нет гарантий, что у медведя не возникнет трений с другими посетителями, аляскинцы решили: пристрелить. И тут вся страна вознегодовала: «Не троньте! Американцы против!». Аляскинцы невозмутимо заявили: ребята, вам надо — вы и берите. Медведя транспортировали в один из национальных парков за пределы Аляски.

— А вы знаете, что белого медведя скоро не будет вообще? — спрашивает Марина. Она часто работает с биологами, так что у нее информация из первых рук. Самки рожают детенышей только на берегу, а после отправляются на лед, караулить у лунок тюленей. Сейчас льды отступают. Белый медведь — отличный пловец, бросается в воду и плывет в поисках льда, но льда все нет и нет. И медведь тонет. Раньше белый медведь никогда не нападал на взрослых моржей. Теперь он изголодался так, что нападает и получает страшные и часто смертельные раны. Есть фильм документальный: медведь просто ложится и умирает — от голода. У ученых есть надежда на спасение медведя. Только надежда не на человека, а на самого медведя: он же умный, может, придумает, как адаптироваться...


«Кенай, полуостров на Ю. Аляски (США), между заливами Кука и Принс-Уильям. Длина около 240 км, ширина до 113 км. Рельеф гористый», — сообщает энциклопедия. По пути на полуостров Кенай мы тряслись. Лететь в самолетике мест на 20 и не трястись — невозможно. Не от страха, а от легкости конструкции и силы ветра. В такие минуты понимаешь, почему аляскинцы используют в качестве синонима к слову «турист» слово «тош- нотик» или «блевунчик». Правда, чаще так называют испорченных цивилизацией приезжих, которые отправляются рыбачить; если вода неспокойная — турист превращается в тошнотика.

Ловись рыбка

161007АЛЯСКАлосось500.jpgЕй-богу, хотя обо всей Аляске говорят, что «здесь водится пять видов лосося» — рыбачить лучше всего, пожалуй, на Кенае. Именно здесь был установлен мировой рекорд: самый большой лосось, пойманный на удочку. Рыба «ростом» с самого рыбака. Рекорд запечатлен в довольно забавном памятнике, где лосось реалистичен, а мужик — как герой кукольного мультика.

Здесь можно подумать, что женщина рассказывает рыбачью байку — вот эдак разводя руками, будто показывая размер пойманной рыбы. На самом деле Элизабет Чейс (которую можно назвать главой рыболовного семейного предприятия с тремя лодками в арсенале) разводит руками, показывая высоту волн. Они были вот такенными в тот день, когда во время шторма едва не погибла вся семья Элизабет.

Рыболовный бизнес — жесткий: строжайшее соблюдение правил ловли (с семи утра до семи вечера и только на положенной территории — иначе штраф или лишение лицензии); бывают «неурожайные» годы (правда, специальный департамент предупреждает рыбаков о грядущем безрыбье — и те откладывают деньги на черный день). Дважды в неделю Элизабет, одетая по-туристски (обычная для кенайцев форма одежды), демонстрирует приезжим, как ловится рыба и отвечает на тысячу вопросов. Ликбез бесплатный; таким образом Элизабет продвигает идею: покупайте не садкового лосося, а настоящего, дикого.

Аляска в миниатюре

Если турист из Нижних штатов, приехав на Аляску, спросит, где тут у них Wilde life, то бишь хваленая дикая жизнь, в ответ получит: «Дикая жизнь? Ты на Аляске, парень, здесь везде дикая жизнь... Моя проходит преимущественно в барах».

Желающие посмотреть на настоящую дикую жизнь, то есть на природу в первозданности, направляются в Кенайский заповедник. Эта территория стала заповедником в год, когда и без того у всех забот хватало, в 1941 -м. Рузвельт подписал соответствующий закон с целью сохранять не отдельные виды флоры и фауны, а все в совокупности.

Заповедник (или, как говорят, «Аляску в миниатюре») ежегодно посещает 1 миллион туристов. Здесь можно по специальному разрешению рыбачить и охотиться, но особенно не разгуляешься: если на Аляске можно добыть в среднем пять волков, то в заповеднике — двух.

Весь Кенайский заповедник разделен на квадраты, и каждое десятилетие они тестируются: ученые смотрят, что меняется в природе, что нужно «подлечить». Служащие утверждают, что за последние 5 лет участились пожары — молнии стали чаще бить по деревьям. Что ли тоже из-за глобального потепления...

Кстати, о дикой жизни. Поскольку здесь и в населенных пунктах вероятна встреча с лосем и медведем, оружие на Аляске продается свободно. И было бы странно поднимать вопрос о запрете на него. При покупке ствола требуется только удостоверение личности. Есть такое понятие — «гараж сэйл»: семья, переезжая на другое место, не тащит за собой скарб, а вываливает его у гаража и распродает. Так вот местные шутят: террористам, чтобы затариться оружием, достаточно приехать на Аляску и посетить какой-нибудь «гараж сэйл».

Отчасти — русские

У нашего Петербурга (уточняю, поскольку на Аляске тоже есть Петербург) и Кеная есть кое-какие общие материальные ценности. В Кенайском культурном центре, где не с таких уж давних пор начали собирать элементы быта аляскинских индейцев, экскурсовод может сказать так: «В далекой России, в Петербурге, в Кунсткамере есть колчан, где изображена охотничья сцена из нашей жизни...».

У нас в Петербурге, судя по всему, не только колчан. У нас, возможно, ходят по городу потомки индейцев племени динайна — и сами не знают о своем происхождении. Русские, придя на Аляску, брали себе в жены (незаконные) местных женщин, а первого сына отсылали в Россию, учиться.

Это нам рассказала сотрудница культурного центра Александра Линдгрен, на 1/16 динайна и в той же мере русская.

Когда после продажи Аляски белых русских сменили белые американцы, жизнь коренного населения легче не стала. Индейцы по-прежнему наблюдали дикое варварство: как супермены-толстосумы приезжали поохотиться и били животных не ради мяса — а ради рогов, голов и шкур.

Только в конце 1930-х коренные жители получили право голосовать. И еще не так давно в их семьях радовались, если в смешанном браке рождался белобрысый ребенок, не «европейцу» грозила дискриминация. Сейчас, говорит Александра, дискриминации нет. Есть просто непонимание между культурами.

— Например, мы, динайна, очень медлительны, мы, отвечая на заданный вопрос, все обдумываем, — объясняет Александра. — А люди другой культуры, не дождавшись ответа, перебивают даже старейшин.

Русские дали динайна православную веру, письменность и примерно 400 русских слов, так что тетушек в племени динайна так и называют: «тетка».

Миссия на Марс

161007АЛЯСКАчеленцентр.jpgНа Кенае (а вообще-то в любом штате Америки) можно полететь на Луну. Достаточно прийти в местный «Челленджер-центр» — образовательный центр, который, как говорят, точь-в-точь американский центр управления полетами 1980-х годов. Он работает для школьников.

После катастрофы с «Челленд- жером» родственники погибших астронавтов сказали: не надо монументов; лучшей памятью станет образовательное учреждение для детей. Так постепенно разрасталась сеть «Челленджер-центров».

Это как бы такая командная компьютерная игра, где каждый участник должен выполнить свою задачу (как медик, астронавт, ученый или бортмеханик). Группа делится на две команды: «диспетчерскую», или ЦУП, и саму «космическую станцию». И у них несколько миссий на выбор: «встреча с кометой», «возвращение на Луну». Или такая: найти затерянных на Марсе и делать ноги с Красной планеты, покуда не началась песчаная буря.

— А что будет, если пропавших на Марсе не найдут?! — переживают российские журналисты.

—    Да всегда находят, — успокаивает директор центра Ларри Портер. Уж он-то знает. У него кабинет по соседству с диспетчерской, и он по нескольку раз в день слышит торжествующие вопли: «Ур-р-ра!».

Игра длится 2,5 часа, стоимость тренировки для группы из 32 человек — 500 долларов. Это не бизнес — все идет на существование центра. И сам Ларри не получает за свою работу денег — он волонтер. Говорит: было бы здорово устроить совместную спасательную виртуальную операцию с российскими школьниками.

Григорий

Наш переводчик на Кенае — местный житель и, по всему, замечательный человек Григорий Вайсенберг. Он из Магадана, гражданин США уже лет семь, работает на Аляске с 1991 года. Учитель. В одной школе преподает всемирную историю, в другой — русский язык. Иностранный язык в США начинают учить в старших классах, притом по выбору — значит, как цитирует Высоцкого Григорий, нужно «извертеться на пупе», чтобы было интересно и школьник предпочел русский более легкому испанскому.

Уроки проходят в любом случае не скучно: мистер Вайсенберг говорит «скотч», подразумевая клейкую ленту, — дети думают, что учитель имеет в виду «виски». Мистер Вайсенберг произносит слово «хор» — ученики заливаются, потому что это созвучно слову «хора», т. е., мягко говоря, гулящая дама. Зато советский учитель Вайсенберг в знании английской грамматики даст фору любому американцу.

Григорий помнит, как первый раз пришел в кенайский класс. В привычном строгом костюме. И услышал: «Чего это вы? Это Аляска, мистер Вайсенберг!». Через месяц школьники констатировали: «Произошла американизация

— мистер Вайсенберг облачился в джинсу».

— Помните, советская школа призывала к выработке у школьников сознательной дисциплины? — рассказывает Григорий.

— Так вот здесь эта «сознательная дисциплина» есть. Несмотря на то что ученик может сидеть развалившись и не приветствовать учителя стоя.

— Орать на ученика — упаси боже, — продолжает Григорий. — Уважение к ребенку в американской системе образования доведено, как со стороны бы показалось, до абсурда. Но если выбирать между крайностями — я бы выбрал эту. Вообще в американской школе очень сильно родительское лобби: перед родителями учителя и директор ходят по струнке.

Педагогическая акклиматизация мистера Вайсенберга проходила непросто. Зато старший сын Григория Миша, приехав в США лет в 11, не говоря по-английски, перестроился без стрессов. Только у школы был небольшой стресс, когда в один прекрасный день Миша зачем-то нажал кнопку пожарной тревоги. Его не наказали: мальчик эмигрант, многого еще не понимает... Потом выяснилось: пацан жал кнопку сознательно. Просто думал, что все равно не сработает. Вон, в российских лифтах не срабатывало же...

Григорий обожает изучать американские неологизмы (набирается жаргона от своих учеников) и исследовать происхождение местных названий. Например, кенайский населенный пункт Селдовия — от русского «сельдь». Зато имя деревеньки Нинильчик не наше. Хотя именно там после продажи Аляски селились русские, женатые на местных. И там до сих пор дома что наши русские избы. И именно в Нинильчике старожилы употребляют в своей английской речи слово nuzhnik — «нужник». Дети уже не в курсе, что оно обозначает. Потому, бывает, называют им домашних питомцев.

Григорий — член местного Ротари-клуба, а значит, человек уважаемый. Программа «Открытый мир», которая затеяла проект с поездкой журналистов на Аляску, сотрудничает с этой самой крупной в мире благотворительной организацией, члены которой руководствуются, в частности, принципом: «Рассматривать свою профессию как средство служения людям». Все, приезжающие в Америку по программе «Открытый мир», пользуются гостеприимством ротарианцев (я гостила у Сары Рили, молодой женщины, физиотерапевта, которая, пока жених был в отъезде, пыталась в одиночку справиться одомашним зверинцем — лабрадором Ренни и здоровенным черным кроликом Элфи).

Староверы и Нина

161007Аляска-церковьДо.jpgДа, на Аляске живут люди разных конфессий — и для каждого церковь своя. Но во всех туристских буклетах красуется именно православная церковь. Как первая церковь на этих землях.

Однако у Кеная — дополнительный штрих: здесь с конца 1960-х в поселении Николаевск обитают старообрядцы. Живут в типичных хороших американских домиках; умирают... умирают здесь, как говорят, «редко» — потому и кладбище маленькое.

Иногда староверы ставят власти в тупик: по федеральному законодательству, все школы компьютеризируются — а жители Николаевска не спешат допускать в свой мир виртуальность. Иногда, напротив, власти ставят в тупик староверов — сокращая финансирование уроков русского языка. Бежит по деревне деваха: в сарафане, с платком на голове — ну наша Маша; а на поверку по-английски говорит лучше, чем по-русски.

.. .О том, что его собираются навестить российские журналисты, старовер отец Никола из церкви святого Николая Чудотворца (построена в 1980-х годах) узнал по местному радио. Отец Никола не очень многословен, но посмеяться любит. Да хорошо, говорит, живем. Рыбу ловим. Мы, говорит, вовсе не закрыты для людей — просто неправильно, когда в церковь входят во время службы и фотографировать начинают.

Староверов становится все меньше: уходят на заработки. Некоторые позволяют себе приходить в церковь только по большим праздникам — манкируя субботними и воскресными службами. А года четыре назад девочки-староверки начали играть в баскетбол и волейбол. Хорошо хоть, не нарушая устоев, то есть в юбках.

С отцом Николой мы познакомились благодаря местной жительнице Нине Фефеловой.

— Тут живут и поповцы и беспоповцы, — поясняла Нина, из поповцев, проводя нас по деревне. — У поповцев есть церковь с алтарем и священником, у беспоповцев — молитвенный дом без алтаря, а вместо священника — настоятель. Мы живем добрососедски, не ссоримся... Но мы-то, поповцы, понимаем, что без священства нет спасения.

161007АЛЯСКАфефелова500.jpgНина—женщина выдающаяся. Будучи староверкой, Нина открыла в деревне «Самовар-кафе», где туристов встречает в кокошнике, громогласно по-английски объясняет им правила поведения с пельменями (не резать, чтобы сок не вытек) и игнорирует особенности произношения до такой степени, что кажется, слово «о’кей» — исконно русское.

Нина вообще-то профессор русского языка и литературы (профессором она стала в Америке), но когда стали сокращать финансирование, открыла кафе. Это китч во всем его великолепии: самовары, матрешки, ложки, разлюли-малина. Нина хваткая: ваш корреспондент на пару с корреспондентом телеканала «СТО», как миленькие, по ее указанию готовили для туристов пельмени и, очевидно, традиционное старо-русское блюдо эклеры. Борщ у Нины облагорожен не сметаной, а майонезом. Очень вкусный.



Откроешь телефонную книгу города Кодиак (единственного города на одноименном острове) — там полно фамилий, заканчивающихся на -ov, -of, -off. Чаще это потомки не русских, а коренных аляскинцев, которых русские в свое время крестили. Но улицы Baranof, Chichenof, Chirikof, Ismailov и так далее названы, безусловно, в честь русских. Николаю Петровичу Резанову, инспектору русских колоний в Америке, не понадобилось рок-оперы «Юнона» и «Авось», чтобы сохраниться в памяти американцев: на Кодиаке самая мощная трасса названа Rezanof.

Остров

Кодиак — второй по величине остров США (первый — Гавайи). Он часто погружается в туман — такой, что здешние белые летние ночи не назовешь белыми, а в местной гостинице (с непременным предупреждением на дверях: «Осторожно, тут бродят медведи») застрянешь на несколько дней из-за нелетной погоды. Но если выглянет солнце и туман рассеется, то и на родном языке слов не хватит описать эту невыносимую красоту.

Вид Кодиака сверху — океан леса, из которого выныривают только горные вершины: Барометр (по ней угадывают погоду на завтра); Пирамида (точь-в-точь захоронение египетского фараона); Три Сестры (к Чехову три горы-соседки отношения не имеют; но, говорят, названы в честь первых русских поселенок)... А на горе Пиллар сохранились остатки локационной установки.

— Она во время холодной войны могла засечь малейшее движение со стороны России, — пояснили нам американцы.

— Нуда, конечно, — руки в боки, добродушно хмыкала российская делегация, верящая в военную мощь Советского Союза.

Сейчас военные установки сменились вышками для мобильной связи. Но воинственный дух с Кодиака не выветрился: в одном из бункеров времен второй мировой войны (их на Кодиаке несколько) энтузиасты устроили Военный музей. Там вечная прохлада, орудия, крыло американского самолета — уникальное: на нем в центре звезды еще изображен красный круг; не сразу противники, США и Япония, обратили внимание, что у них — вот черт! — эмблемы на военной технике схожи.

Музей не ограничивается второй мировой и благодарно принимает от граждан любую милитаристскую штуковину. Даже во-он тот стул. Привезенный из какого-то дворца Саддама Хусейна.

Мэйд ин Раша

171007RКодиакБаранов.jpgИменно с Кодиака начиналась оседлая русская Аляска: здесь в 1784 году купец Григорий Шелихов основал первое русское поселение.

Со времен Шелихова здесь ничего не осталось — зато осталось со времен Александра Баранова, первого правителя русских аляскинских поселений. Старейшая сохранившая русская постройка на всей Аляске — и есть так называемый «дом Баранова» на Кодиаке. «Такназываемый» — потому что это был не дом, а склад пушнины. Строению в следующем году стукнет 200 лет, оно пережило землетрясение 1964 года, которое смело на Кодиаке едва ли не все постройки, и уже лет 40 функционирует как музей, показывая быт коренных жителей и русских пришельцев.

Тут тебе самовары, стаканы с подстаканниками (здесь их называют «мужские чашки»), одежда из кишок морских животных, банные тазы, пушка (она, а не колокол, извещала о праздниках или приходе корабля). Корзинки и шкатулки из сухой травы (невероятно трудоемкие в изготовлении; их местные жители плетут до сих пор). Тут тебе деревянная шапка охотника, нарисованные кольца на которой обозначали количество убитых животных, а значит, и статус (красоваться в такой шапке перед русскими было рискованно: те сразу смекали, кто в племени главный и кого брать в оборот). Тут тебе и бронзовый бюст Александра I — в 1801 — 1825 годах он находился на крыше склада и был виден с кораблей.

«Дом Баранова» — еще и сувенирный магазинчик: можно купить матрешек с алеутскими личиками, и круглый год на полках толпятся деды-морозы, мэйд ин Раша, отменного качества.

.. .С Кодиака началось и православие в Америке: на остров в 1793 году в составе первой миссии прибыл отец Герман, священнике Валаама. Сейчас он почитается как аляскинский святой. Православная церковь была очень милостива к коренным. К современным аляскинцам она также не шибко строга: мы видели, как в кодиакскую церковь Святого Воскресения (очень опрятную, с православными иконами, подписанными по-англий- ски)женщины запросто входили, не покрыв головы. А молодой священник, американец, по- русски знающий только молитвы и службы, терпеливо объяснял молодой паре обряд венчания: молодые, судя по всему, в ритуале мало что смыслили.

Алютик Свен

Еще на Кенае учитель Григорий Вайсенберг просил передать привет на Кодиаке Свену Хаакансону, ученому. Они познакомились давно, еще в Магадане, где Григорий жил, а Свен учился, а в аляскинской жизни они, кажется, и не виделись. «Здрасьти, приехали»: россияне везут привет от одного аляскинца другому.

Свен — исполнительный директор Музея алютиков на Кодиаке. Не путать с алеутами: алютики — тихоокеанские эскимосы.

«Как русские обращались с местными жителями?» — выясняем у Хаакансона.

«Да так себе, — по-русски отвечает он. — Баранов сломал наш народ, поработил. Но православие очень хорошо на местных жителей повлияло. Священники защищали алютиков от промышленников, а те, кстати, совершенно не желали крещения алютиков. Потому что с христианами уже нельзя было бы обращаться так... не по-христиански».

На Кодиаке уже лет десять в разных местах ведутся раскопки. «Что-то из русской истории ищете?» — спрашивали мы, посетив археологов, по шею зарывшихся в пласты земли и тысячелетий. «Не, — отвечали. — Мы ищем то, что было тут чуть пораньше прихода русских. На шесть-семь тысяч лет пораньше».

Археологи накопали следующие сведения: 7 тысяч лет назад местные жители были легки на подъем: рыбных останков практически нет, значит, рыбу не заготовляли, следовательно, на месте долго не сидели и кормились охотой.

Когда пришли русские, коренные жители уже осели на местах, ловили рыбу и уже лет 700 как охотились на китов. До сих пор находят наконечники копий для китовой охоты — на некоторых вырезаны кириллицей фамилии: чтобы было понятно, чье копье убило кита. Наконечники были отравлены, и, чтобы яд не смывался водой, острие смазывали жиром. Нередко — человеческим. Русские промышленники, бывало, местных охотников поощряли: помрешь — твоим жиром копье смажем. Это была честь.

Кит, подстреленный, еще три дня ходил в море, постепенно «засыпая». Пока мужчины на лодках «вели» животное — женщины лежали на берегу без движения — имитируя сон и как бы заклиная кита: спа-а-ать.

...Хаакансона можно слушать часами. Стоило приехать на Аляску, чтобы узнать, что в нашей Кунсткамере — лучшая в мире коллекция предметов быта алютиков. И что шаманы часто были бисексуалами, чтобы обладать двойной природой — мужской и женской. И что в здешней деревне Узинки (от слова «узенький») американцы до сих пор подзывают кошек по-русски: не «кити-ки-ти», как во всех Соединенных Штатах, а «кис-кис».

Местные

171007КодиакБалалайки500.jpgКак говорится, «откуда у хлопца испанская грусть?». Отчего на острове Кодиак американцы создали оркестр Koiak Russian Balalaika Players, оркестр балалаечников? В ансамбле все — чистокровные американцы, без примеси русских кровей; разве что один из Украины, и то — сюда еще его родители эмигрировали.

Поют русские народные песни в переводе; а то и по-русски с листа, где наши слова написаны латиницей. На всякий случай спрашивали нас, правильно ли произносят «Э-эй у-у-ухнем!». И, разумеется, просили российских журналистов спеть что-нибудь свое, родное. Мы немножко поломались — но, как известно, русские долго запрягают, а потом едут, покуда бензин не кончится. Гостеприимных хозяев-ротарианцев мы не отпустили, пока не исполнили им пять или семь русских народных и не народных заунывных песен, подытожив заявлением «Врагу не сдается наш гордый «Варяг».

...Остров есть остров. Отрезанным от материка людям лучше держаться вместе; в одиночку одуреешь, несмотря на все красоты.

Спрашиваю Эми Кармел (у семьи Кармел я гостила на Кодиаке): «Это, наверное, тяжело: все знакомы, все всё друг про друга знают...». «Иногда сложновато, — отвечает Эми. — Зато точно знаешь, что в случае чего обязательно помогут».

...Про аляскинцев вообще говорят — «чрезвычайно гостеприимны», но у островитян эта особенность, видимо, усугублена. Только на второй день мы узнали, что Джеймс Арнесон, которого нам отрекомендовали как «водителя», на самом деле дантист. У него, вероятно, и без нас дел по горло, но он отложил бизнес. Когда-то Джеймс был военным; сейчас он с военными связан только опосредованно: недавно, например, в Германии лечил зубы солдатам НАТО, направляющимся в Ирак.

«Я им зубы мудрости вырывал, — сообщает Джеймс. — На войне следить за зубами и лечить их затруднительно. Легче сразу вырвать».

«Солдаты, что же, так без мудрости и идут воевать?» — спрашиваю.

«Ну да, — отвечает. — Потому мы и в Ираке».

Растения

Иногда американцы ломают голову: откуда пошло название местного растения pushki? Да, ясно, что из России, но что обозначает? Пух? Или огнестрельное орудие? Не безучастия русских эмигрантов сошлись на том, что это «пучки». Знаете, читатель, что такое аляскинские pushki? Это наш борщевик.

А иван-чай по-здешнему называется «огненная трава»: хорошо растет на пожарищах. Цветение огненной травы грустная вещь: это значит — аляскинскому лету конец.

По лесу нас водила барышня Элизабет. У нее удивительная работа: она, «белый человек», передает древние знания, в том числе о лекарственных растениях, коренным народам. Точнее, служит связующим звеном между старшими поколениями и молодежью, которая, глядишь, растеряет все традиции. Таки мы бродили с Элизабет, тыкали пальцем в различные растения и выясняли, как это «по-ихнему», и сообщали, как «по-нашему». Например, дикую розу русские называют не shipishnik (как уверяет табличка), а «шиповник».

На Аляске, представьте себе, едят «вороний глаз» — корни. Зато сыроежкам не доверяют. «Тут исходят из того, что все грибы ядовиты», — комментирует Элизабет.

В очередной раз нас предупреждают, что по лесу надо ходить как можно громче — чтобы не застать врасплох бурого медведя (на Кодиаке обитает самый крупный в мире вид). Но есть предложение: 400 долларов — и вас на маленьком самолетике доставляют на поляну, где можно провести целый день в непосредственной близости от семейства бурых медведей. Они ничем не огорожены — просто сами сыты, а к людям уже привыкли. Эка невидаль — люди.

Есть и другое предложение: подплыть на каяках к китам-убийцам. Уж не знаю, какие в этом случае гарантии...

«Кадьяк», кораблекрушение

В 2004 году у Кодиака с помощью судна Big Valley под началом капитана Гери Эдвардса проводили первое в истории штата подводно-археологическое исследование. Искали затонувший в 1860 году русский барк «Кадьяк», принадлежавший Русско-американской пушной компании и названный в честь острова (по-русски писали не Кодиак, а Кадьяк).

Полегенде, капитан «Кадьяка» Илларион Архимандритов, сын русского и алеутки, рожденный на Аляске и обучавшийся в Санкт-Петербурге, обещал перед походом отслужить молебен в часовне отца Германа, но не сделал этого. Выходя в море, барк наткнулся на риф. Кара, однако, была не суровой: весь экипаж спасся.

Судно, лежа на боку, дрейфовало еще несколько дней — на плаву его держал груз льда, который должны были везти в Сан- Франциско. Волны притащили «Кадьяк» в Иконную бухту, где оно и опустилось на дно. Некоторое время при низком приливе с берега был виден крест над водой — это была верхушка грот-мачты. Она встала аккурат напротив часовни отца Германа.

Вот как бывает: судно затонуло полтора века назад, а в 2007 году нам, российским журналистам, ведущий археолог отделения истории и археологии департамента природных ресурсов Дэвид Мак Махэн демонстрировал только что обработанную и законсервированную ось штурвала «Кадьяка». Единственного корабля Русско-американской компании, хоть в какой-то мере сохранившегося до наших дней.

171007RКодиакБухта.jpgВажность той экспедиции объясняли и так: море по-прежнему опасно. В прибрежных водах Аляски во время существования Русско-американской компании ходило около 170 русских кораблей. Четыре погибли в сватках с коренными жителями, полсотни — забрало море Беринга и Тихий океан. Так что понятно, кто тут главный. Как в подтверждение, спустя несколько месяцев после экспедиции, в море Беринга затонул Big Valley. Четыре человека погибли. В том числе капитан Эдвардс.

На Кодиаке – мощный рыболовный флот. И самая большая в США пограничная военная часть береговой охраны. К слову, в течение многих лет местные жители разыгрывали под открытым небом и на открытом море представление: «Высадка Баранова на остров и его столкновение с аборигенами». Один раз подговорили к участию гостивший здесь фрегат «Паллада» из Владивостока. «Паллада» бабахала из пушек так, что мало никому не показалось.


Сегодня в городе Ситка, который когда-то был столицей Аляски, а до того — под названием Новоархангельск — столицей Русской Америки, гуляют вовсю. 18 октября (6-го по ст. ст.) 1867 года здесь был спущен флаг Русско- американской компании и поднят флаг звездно-полосатый. Россия продала Аляску Америке еще 30 марта, но спуск флага был, пожалуй, настоящим завершением этой истории.

Замковый холм

Место, где один флаг заменили другим, называется Замковый холм, Castle Hill. С виду — не такая уж возвышенность, не такая уж «замковая». Но это культовое место: из-за него 200 лет назад насмерть бились русские и индейцы.

В этих местах индейские кланы спокойно женились и спокойно враждовали между собой до 1799 года, когда пришел внешний враг — русские. У индейцев иллюзий не было: они видели, что алеуты уже стали для пришельцев рабами. Будущему губернатору Александру Баранову очень нужен был именно этот холм: здесь тихая волна, здесь морские котики, холм выступом выходит в океан... Вождь клана, с благодарностью приняв дары от русских, ответствовал: пардон, холм я вам отдать не уполномочен. Однако разрешил обосноваться неподалеку — километрах в десяти от холма. Получив вместо возвышенности равнину, Баранов мог утешиться одним: тихой сапой отхватил больший кусок земли, нежели ему отдали индейцы.

А в июне 1802 года индейцы напали на форт русских. Перебили почти всех. Отчего это настороженное соседство все же переросло в бойню — у местных исследователей несколько версий. Согласно одной из них, по кланам индейцев пролетел слух, будто русские потчевали вождя мясом алеута — и вождь тем самым уронил себя в глазах общественности.

Мы были на месте той битвы. Это большая поляна с лесом по бокам и выходом к океану. Джим Кэйс (сотрудник национального парка, он накормил нас не только информацией, но и собственноручно прокопченным лососем) так и указывал в разные стороны руками: «Вот отсюда пришли индейцы; вон туда побежал русский, Абросим Плотников... Честно говоря, я сам ума не приложу, как ему удалось спастись — индейцы наверняка знали леса лучше него...».

Баранов во время столкновения был в отлучке. Вернувшись через два года, он отомстил. В 1804 году он на пяти кораблях подошел уже непосредственно к облюбованному холму. Схватки (индейцы были снабжены оружием — удружили англичане и американцы) сменялись переговорами. Это длилось шесть дней и ночей. «Баранов не хотел убивать индейцев, — говорила нам экскурсовод Дэйна, обожающая рассказывать именно про русский период Аляски. — Баранов хотел только забрать землю и заставить индейцев работать на себя». Только и всего.

Но делать рабов из тлинкитов — дудки; если алеуты были мирным народом (и то, бывало, выходили из себя и брались за копья), то индейцы — воины со своими собственными рабами... Однако сила была не за ними. И до последнего человека они за тот холм не стояли. Они ушли в глубь острова. А спустя несколько лет, после многократных предложений Баранова сотрудничать, вернулись. С согласием торговать. Но веры уже не было никому — ни индейцам, ни русским.

...Когда Баранов захватил то поселение индейцев под названием Шии-Атика (в переводе — «люди, живущие на внешней стороне острова Шии»), он назвал его Новоархангельск. После продажи Аляски город (который был к тому времени таким европейским, что его называли «Тихоокеанский Париж») получил обратно свое индейское название — слегка «подправленное» для большего благозвучия: Ситка. Но сам остров Шии именуется сейчас островом Баранова. А в центре города Баранову памятник стоит. Точнее, Александр Андреевич сидит.

Политкор


181007Ситка-1.jpg

Этот макет Ситки 1867 года сделал местный учитель истории Дэвис в 1967 году к 100-летию покупки Оляски. Семь лет трудился. Вот такую деревеньку тогда называли «Тихоокеанским Парижем»


Если бы слово «политкорректность» не стало таким анекдотичным, то мы бы сказали: «Ситка — апофеоз политкорректности». Это не к тому, что тут не говорят слово «негр». Это про умение толково раскладывать все по полкам и отделять мух от котлет.

Это когда американка Дэйна сначала повествует, как тут русские грозно хозяйничали, но тут же плавно переходит к рассказу о том, что «да мы, американцы, на первых порах почти то же самое вытворяли». И излагает, каково пришлось коренным жителям после продажи Аляски. Ибо американцы (белые американцы) в отличие от русских запретили коренным жителям говорить на родном языке. Да что там — еще лет 20 после покупки Аляски у американских властей руки не доходили, чтобы организовать тут какое-никакое управление.

Здешняя политкорректность — это когда на одной улице стоят несколько храмов разных конфессий и тут же, в ряду, — тотем индейского племени тлинкитов. Он совсем рядом с национальным сокровищем — 1842 года постройки домом первого на Аляске русского епископа Вениаминова. Крайне уважаемого человека — очень он опекал местных жителей.

Кстати, если идти по этой же улице, то упрешься в довольно большую православную церковь Михаила Архангела. И поговоришь по душам со священником. Либо про аляскинских православных святых (например, про Петра Алеута, коренного 14-летнего пацана, которого испанцы возле Сан-Франциско схватили и пытали, а он от православия не отказался и кровью истек), либо про самого батюшку (который вообще-то норвежских кровей, а к православию пришел, испробовав несколько христианских течений).

Тотемы

В ситкинском национальном парке, где высоченные деревья и высоченные столбы-тотемы, по тропинке можно выйти к тому самому месту, где когда-то стояли индейцы-тлинкиты. Среди тотемов, на которых вырезаны ворон, человек и медведь, сидящие друг на друге и глядящие вдаль, есть один очень странный. Человек на нем какой-то совершенно наш. Говорят, будто действительно один из русских когда-то объегорил индейцев, и те сказали: вырежем тебя в дереве, будешь стоять в таком виде, покуда обещание не сдержишь. Тотем стоит до сих пор.

Легенда веселая, но маловероятная: тотемы привезены из Луизианы в начале XX века. То есть не местные. Хотя воздвигнуты с соблюдением всех индейских ритуалов. И парк тотемов регулярно пополняется новыми — их вырезают уже современные тлинкиты-художники. Милые улыбчивые люди, в которых трудно распознать тех беспощадных воинов.

Здесь, в здании администрации парка, хранится то, что можно назвать «историческим тотемом» для нас, россиян: металлическая доска с православным крестом — единственная найденная из тех, что русские зарывали в землю, «отмечая территорию». Говорят, когда русские историки видят эту досочку — погружаются в нирвану.

Разумеется, были попытки раскрутить все это национальное богатство и сделать городок невыносимо привлекательным для туристов, пусть и в ущерб местным жителям. Но помешала четвертая власть. В Ситке только одна газета. «Дэйли Ситка Сентинел». Тираж — 3 тысячи экземпляров. Это «многотиражка», учитывая, что в Ситке живут 8 тысяч человек. Ее журналистов нельзя не уважать: они умудряются не обслуживать политические интересы местной власти, и когда влиятельный бизнес задумал устроить прямо возле тлинкитского парка, то есть, по-нашему, «памятника федерального значения», большой док в угоду туристам — газета планомерно выступала против этого. И отстояли.

Птичку жалко

Одно из самых посещаемых мест в Ситке — реабилитационный центр для хищных птиц. Сюда доставляют раненых и больных орлов, соколов, сов, воронов. Этакая огромная ветлечебница с огромным же павильоном, где вылеченных (а иногда и прооперированных) птиц заново учат летать.

Иногда очевидно: птица летать больше не сможет. Тогда ее оставляют «квартирантом». Так случилось с белоголовым орлом Вольтой — известным не только на Аляске, но и вообще в США. Он, так сказать, столкнулся с аэропланом 15 лет назад. «Сложно сказать, сколько лет самому Вольте, — говорит парень с красивым лесным именем Форрест (он выхаживает и тренирует птиц). — В пять лет голова такого орла становится белой, и после этого возраст определить трудно». Сейчас Вольта ездит по всей стране и участвует в образовательных программах под руководством Форреста. Или Форрест под руководством Вольты?

Спрашиваю: «А у белоголового орла есть какое-то характерное качество? Ну все-таки символ США». «Да хищник — он и есть хищник», — понимающе отзывается Форрест. А вообще, говорит, самая характерная птица — ворон. Такой умный, что тренеров учит. И сколько игрушек ему ни клади в павильон — все норовит передать товарищам на свободу.

Киты

Это ж надо: в течение двух недель мы, как полоумные, метались в надежде увидеть то котиков, то каланов, то — о боже! — китов... А увидели все это в Ситке во время двухчасовой прогулки на катере. Котики барахтались пузом вверх, киты выпускали фонтанчики... После такого нам оставалось только направиться в американский бар и крепко это дело запить. А примкнувший к нам Джастин Драйвер (так его представили; выяснить, «Драйвер» — это фамилия или он действительно driver, «водитель» — не удалось)... так вот Джастин только и делал, что взывал: «Только не дергайте тот колокол над барной стойкой! Если дернете — все сильно обрадуются! Потому что это означает, что вы всем ставите выпивку...».

Джастин — молодой симпатичный парень, похожий на добра молодца. Он москвич — в смысле родом из города Москвы, штат Айдахо. Помимо того, что он сопровождал нас по всей Ситке, еще и устроил импровизированный концерт: с ума сходит от джаза, даже оперу джазовую сочиняет.

Потанцуем...

Город давно уже не Новоархангельск. Но в 1969 году собрались несколько американок — решили изучать русские и украинские пляски — и назвали свой ансамбль «Новые Архангелы». Что называется, «в джазе только девушки»: как ни уговаривали мужчин «записаться в кружок» — те ни в какую: работа, рыбалка, то-се. А теперь, говорят дамы, даже если кто из сильного пола будет проситься — не примем. Они сами справляются и с женскими партиями и с мужскими. «Но мужья, конечно, нам помогают, — утверждают новоархангельские барышни. — Пока мы тут пляшем, они дома прибираются».

В ансамбле — ни одного профессионального танцора. Невозможно объяснить, почему они пляшут так здорово. И почему это не кажется китчем. Я в Ситке гостила у Синди Гибсон (семье Гибсонов — привет!), она одна из «новоархангельских», чаще исполняет мужскую партию. «Это сложно, — жаловалась мне еще одна из новоархангельских, миниатюрная филиппинка. — Роли-то постоянно меняются. Я только губы накрашу — и вспоминаю: фу-ты, я ж в этом танце — за мужчину!».

...Из Ситки мы улетали домой. Нас провожали ротарианцы — пикником на берегу Тихого океана. Заходило солнце, все настраивало на романтичную печаль, а мы ухохатывались. Потому что нам рассказали местную легенду (и совершенную правду). Значит так. После того как в 1964 году Аляска потрясла (буквально) своих жителей мощным землетрясением, аляскинцы, и в частности ситкинцы, стали жить в вечном ожидании подвоха со стороны аляскинских вулканов. И вот в 1970-х, весной, случилось страшное: один из вулканов закурился. Смятение обуяло округу. Береговая охрана на вертолетах поднялась к вершине... Там в клубах дыма обнаружился мужичок, мирно попивающий пивко.

Дым, принятый населением за вулканический, проистекал от подожженных шин. Только тут все вспомнили, что на дворе — 1 апреля. Мужчину береговая охрана взяла под локотки, но он был счастлив: он мечтал устроить День смеха для дорогих земляков, он таскал на вершину покрышки, он ждал долгих три года (потому что, как назло, 1 апреля трижды выдавалось туманным и представление не было бы столь эффектным).

Как на такой рассказ можно отреагировать? Только спросить: «Он, случаем, не русский был?». «Не-е-т, — ответили американцы. — Он аляскинец».

Он и вправду аляскинец. Американец. То есть предусмотрительный: оказывается, он до своего дымопредставления предупредил все службы. Ну просто все. Только про береговую охрану забыл.

Тот мужчина уже умер. А о нем все рассказывают.

...Анекдот о том, что Россия сдала Аляску Штатам в аренду, — живуч. Другое дело, если своими глазами (как мы в Вашингтоне) видишь документы о продаже (как там написано, «уступке») Аляски. И тем более если, как мы, побываешь на Аляске и узнаешь, что все ресурсы этого богатейшего штата принадлежат его жителям. Буквально. И каждый житель Аляски ежегодно получает с них доход. Так что мало сказать: Аляска принадлежит Америке. Скажем так: Аляска принадлежит аляскинцам.

ФОТО АВТОРА

Материал был опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости»
№ № 191, 194, 195, 196 (3982, 3986, 3987, 3988) от 11, 16, 17 и 18 октября 2007 года.



#Аляска #Америка #Россия

Комментарии



Загрузка...

Самое читаемое

#
#
Почему Анну Старобинец признали лучшим фантастом Европы
01 Августа 2018

Почему Анну Старобинец признали лучшим фантастом Европы

Как случается с любой более-менее резонансной литературной наградой, от Нобелевской премии до «Большой книги», одни коллеги поздравляли московскую писательницу с победой, другие шумно негодовали.

Михаил Пиотровский: «Есть великие примеры»
02 Июня 2018

Михаил Пиотровский: «Есть великие примеры»

Директор Эрмитажа - об автономности культуры, уголовных делах, связанных с хищениями в музее и о прошедшем Юридическом форуме.

Сказать всё, никого не обидев
12 Июля 2017

Сказать всё, никого не обидев

Музей работает для всех, но ему важна понимающая аудитория. Есть люди, которые все понимают, ориентироваться надо на них. Сегодня это важно.

Уроки танца не кончаются
13 Июня 2017

Уроки танца не кончаются

Состоялся 275-й выпуск Академии русского балета им. А. Я. Вагановой. По давней традиции, в июне выпускники демонстрируют свои таланты на сцене Мариинского театра в рамках фестиваля «Звезды белых ночей...

Гений места движет фестиваль
25 Мая 2017

Гений места движет фестиваль

XXV, международный фестиваль «Дворцы Санкт-Петербурга» откроется 31 мая в Эрмитажном театре концертным исполнением оперы «Сельская честь» Масканьи.

Великая Победа глазами потомков
19 Мая 2017

Великая Победа глазами потомков

В нарядном недавно отреставрированном Доме журналиста на Невском вчера было непривычно, по-школьному, шумно...

Вся ночь впереди
19 Мая 2017

Вся ночь впереди

Завтра в 10-й раз в Петербург придет «Ночь музеев» - одно из главных культурных событий года.

Гранатовый браслет из Гатчины
02 Мая 2017

Гранатовый браслет из Гатчины

В Гатчине подвели итоги XXIII кинофестиваля «Литература и кино».

Кармен-сюита
25 Апреля 2017

Кармен-сюита

Удивительное дело: ни в одной другой экранизации не было так очевидно, что эти двое совершенно не созданы друг для друга...

Уважение рождается в борьбе
09 Марта 2017

Уважение рождается в борьбе

Благодаря музею Исаакий стал гражданской святыней, обрел значение, которое выдвинуло его в первый ряд памятников Петербурга. Музеи всегда оказываются на передовой линии борьбы за цивилизацию. Они подч...

Михаил Пиотровский: Исаакий себя защитит
02 Февраля 2017

Михаил Пиотровский: Исаакий себя защитит

Я написал письмо Патриарху Кириллу. Пресс-секретарь Святейшего сообщил, что Патриарх готов встречаться и обсуждать эти вопросы.

Как сэкономить на культуре
15 Декабря 2015

Как сэкономить на культуре

Посещение музеев, особенно всей семьей, обычно влетает в копеечку и для многих становится роскошью. Сегодня мы расскажем о том, как можно сэкономить, напомним о бесплатных днях и льготах.