Главная городская газета

Сто дней Трампа

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Политика

Макрон и его команда

Президент Франции с рекордной скоростью сформировал правительство страны Читать полностью

Выборы без сюрпризов

Умеренный реформист Хасан Рухани во второй раз стал президентом Ирана Читать полностью

Виртуальные табу Порошенко

Как уже сообщалось, 16 мая президент Украины Петр Порошенко подписал указ о запрете российских интернет-ресурсов. Под санкции попали «Одноклассники», «ВКонтакте», «Яндекс», Mail.Ru и другие наиболее популярные на Украине ресурсы. Читать полностью

Бюджет откорректирован

Вчерашнее пленарное заседание городского парламента имело обширную повестку дня, главным вопросом которой стали выборы новых почетных граждан Санкт-Петербурга. Читать полностью

Утром-деньги, вечером-стулья

Расставание Британии с Евросоюзом начинает напоминать семейную склоку Читать полностью

«Третья сила» подрывает хрупкий мир

После некоторого затишья и появления надежды на установление мира затянувшийся вооруженный конфликт в Ливии, похоже, вновь набирает обороты. Читать полностью
Сто дней Трампа | Иллюстрация Lightspring/shutterstock.com

Иллюстрация Lightspring/shutterstock.com

В конце апреля мир будет обсуждать, исполнена ли стодневная программа президента США. Между тем и споры о самом его избрании не думали прекращаться; новоизбранный лидер и в Белый дом не успел войти, а уже дискутировалась возможность импичмента; и сейчас вовсю идет расследование его «российских контактов». Ведущие российские эксперты «по США» собрались в Петербурге уже не в первый раз за минувший год, добродушно попеняли себе, что полгода назад никто на Трампа всерьез не ставил, и попытались сделать новые прогнозы.

Вызов республиканской верхушке

В ретроспективе победа Трампа выглядит не таким уж недоразумением.

- Победа Трампа была запрограммирована победой Обамы, - считает Владимир Носков, ведущий научный сотрудник СПб института истории РАН. - Избрание Обамы спровоцировало сильнейшую реакцию, она не дала о себе знать сразу, через четыре года (в ходе второй кампании Обамы. - Ред.), по одной простой причине: республиканцам некого было выставить.

Первую победу Барака Обамы профессор Носков тогда же, в 2008-м, охарактеризовал как «поражение традиционной Америки». В этом смысле победа Трампа - как бы возвращение Америки к традиционным ценностям, как их формулирует нынешний президент.

- В том, что Трамп на праймериз буквально растолкал локтями 16 других претендентов от республиканской партии, виновата сама партия, - утверждает Валерий Гарбузов, директор Института США и Канады РАН.

Республиканская партия меняться не любит. К переменам ее не подвигло ни то, что республиканский электорат постоянно уменьшается (а демократический - растет). Ни идейный кризис: республиканцы выдвигали почти тот же набор идей, что и в ХХ веке. Ни кризис лидерства: республиканцы Маккейн и Ромни не оказались убедительнее Обамы на выборах 2008-го и 2012 года.

После первой победы Обамы в Америке развернулось «Движение чаепития» крайне правых консерваторов - и это было попыткой реформировать республиканскую партию снизу, комментирует Валерий Гарбузов:

- «Движение чаепития» обвинило республиканскую верхушку в том, что она недостаточно отстаивает то, что считается американскими ценностями.

И тут - Трамп. Самовыдвиженец, который тоже бросил вызов республиканской верхушке. Не умничал, выделял три-четыре всех доставшие проблемы (перевод предприятий за рубеж, нелегальная миграция, отрыв власти от народа) и давал простые и радикальные рецепты.

Обыватель любит, когда понятно и просто. Трамп не только смог мобилизовать часть давно приунывшего консервативного электората, но и оторвал от демпартии значительный сегмент ее потенциальной публики. Белую консервативную провинциальную Америку - ту, которая приняла на себя основной удар глобализации.

Трамп рассорился с прессой, а такое президентам с рук не сходило - вспомним Уотергейт. Но, как говорит профессор Носков, война Никсона с прессой и война Трампа с прессой - разные. В минувшую кампанию авторитетные надпартийные издания выступили против Трампа - и репутацию себе здорово подпортили. А Трамп лихо использовал социальные медиа.

Чтобы разубедиться в «непредсказуемости» нынешнего президента США, достаточно почитать его старые интервью, советует Никита Ломагин, профессор СПбГУ и Европейского университета в СПб. Трамп и четверть века назад называл примерно те же проблемы Америки, а в 1990-м предрек свержение Горбачева и падение Советского Союза.

- Трамп - симптом болезни Америки и Запада в целом, - говорит Никита Ломагин. - Мне кажется, Запад потерял через Америку уверенность в себе. Кто возьмет на себя бремя лидера? Методом исключения мы понимаем, что остается только Германия. Франция в своем нынешнем положении не возьмется; Великобритания брекзитом показала, что не хочет быть внутри Евросоюза...

Для профессора Ломагина Дональд Трамп - «слабый популист правого толка» (слабый - потому что электорат будет снижаться и через четыре года картина изменится), но он часть общеполитического тренда. А тренд таков: сейчас популисты и аутсайдеры политической системы в лучшем положении, чем представители политического истеблишмента. Если в Америке - Трамп, то во Франции - Макрон, в Германии - Шульц...

Но профессор Ломагин предполагает, что неопределенность в Америке заставит европейские страны вернуть себе политическую субъектность. И тогда, возможно, Россия сможет договариваться не в формате Россия - ЕС, а Россия - Германия, Россия - Франция, Россия - Италия и т. д.

Россия не цель, а средство

Предвыборные высказывания Трампа о России, конечно, подкупали, но Трамп нам ничего не обещал. Все в рамках «Путин - сильный лидер; неплохо бы наладить отношения; недурно бы сотрудничать в борьбе с терроризмом». Сейчас, в разгар скандала с «русским следом», понятно: пророссийской риторики станет меньше, от греха подальше.

- С момента окончания холодной войны не было такого масштабного использования «русской карты» в президентских выборах США, - отмечает Виктория Журавлева, профессор Российского государственного гуманитарного университета.

«Русскую карту» разыгрывали и раньше: республиканцы Маккейн и Ромни призывали то исключить Россию из «большой восьмерки», то называли Россию угрозой № 1.

- Но было понятно, что Россия не цель, а средство во внутриполитической игре. Республиканцы не пытались превратить свою партию в «антирусскую». И это, увы, произошло в ходе последней президентской кампании, - констатирует профессор Журавлева.

И сделали это демократы. Со времени хакерской атаки на серверы демпартии Клинтон активно использовала «русский маркер», чтобы показать, насколько ее оппонент - явление чужеродное для американской политической системы.

К слову: не то чтобы Россия всегда со стороны наблюдала за выборами в США. Виктория Журавлева приводит в пример книгу «Сугубо доверительно» А. Ф. Добрынина, посла в США при шести президентах, с 1962-го по 1986 год: там описана наша «попытка помочь» кандидату от демократов Губерту Хамфри победить Ричарда Никсона, в котором видели антисоветчика (так уж вышло, что Никсон, напротив, потом инициировал разрядку).

«Русская карта» не помогла Клинтон выиграть, но после победы Трампа ею опять стали козырять. Любая встреча с российским послом Сергеем Кисляком стала для американских политиков «поцелуем политической смерти», хотя бывшие послы США в России Макфол и Байерли и взывали к разуму: задача любого посла - продвигать интересы своей страны и встречаться с высокопоставленными чиновниками. Пошли в ход приемы, в которых обычно обвиняют Россию: навешивание ярлыков «иностранного агента», антитрамповский консенсус в прессе.

Такое мощное использование «русской карты» - само по себе показатель кризиса российско-американских отношений, но, как считает Журавлева, еще больший показатель кризиса, который переживает сама Америка. Кризиса идентичности.

Такое бывало не раз. Дэвид Фоглесонг, профессор университета Ратгерс (штат Нью-Джерси) в книге «Американская миссия и «Империя Зла» соотносит кризисы идентичности в Америке и использование т. н. «советского другого» (или «русского другого»). Один из подробно рассмотренных примеров - 1970-е: война во Вьетнаме, Уотергейтский скандал, экономический кризис. Говорящая карикатура тех лет: Киссинджер с Брежневым за столом переговоров, на заднем плане кандидат в президенты Джеральд Форд топчет пугало Брежнева и - комментарий Киссинджера Леониду Ильичу: не волнуйтесь, сейчас закончится избирательная кампания, и он вернется за стол переговоров.

Как России привычно использование «американского другого», так и роль России как «другого» привычна для США, комментирует Иван Курилла, профессор Европейского университета в СПб.

Еще в 1813 году американская политическая элита использовала Россию в своей внутриполитической борьбе, а в конце XIX века делала это уже уверенно. Американцам нужно было сравнивать себя с какой-то страной, обществом, устройством - и Россия для этого подошла. Общественное устройство вполне описываемо на европейском политическом языке, и в то же время «антиподное»: в США - демократия, в России - самодержавие; в США - свобода, в России - Сибирь и ссылка. Не с Китаем же себя американцам сравнивать; Китай тогда был не антиподом, а инопланетянином.

Весь ХХ век, особенно в холодную войну, этот образ «русского другого» только развивался. Иван Курилла отмечает: после падения советской системы в научных трудах начали сравниваться отношения американского общества к России - и Китаю. К России Америка относится традиционно «плохо», а к Китаю - традиционно «хорошо», хотя вообще-то это у китайцев до сих пор коммунистический режим.

- То, что главный вызов для США уже не Россия, а Китай, обсуждается в политических дискуссиях, - говорит профессор Курилла.

Трамп не раз упоминал Китай, позвонил президенту Тайваня (считающего себя независимым от Китая государством), и вот уже президенту США приписывают попытки изменить американскую внешнюю политику. Дескать, Россия лучше не стала, но это уже неактуальная угроза. Актуальный вызов - Китай, а Штаты этого не замечают.

Дружим против

Интерес России в сотрудничестве с США обычно пробуждался, когда мы затевали модернизацию.

- Как только российское правительство ставило перед собой задачу модернизации промышленности, экономики или даже общественного устройства, США превращались в модель, источник инноваций, - комментирует Иван Курилла.

В свою очередь интерес Соединенных Штатов в сотрудничестве с Россией обычно появлялся, если маячила смертельная опасность. И тут Россия всегда была союзником, начиная с борьбы Штатов за независимость и до Второй мировой. Иван Курилла оговаривает: войны во Вьетнаме и Афганистане несколько за скобками, потому что не ощущались американцами как такая «экзистенциальная» угроза.

Однако, как добавляют ученые, если фашисты не делились на плохих и хороших, то нынешние террористы еще не заставили Россию и США броситься друг дружке в объятия. Потому что для кого - террористы, а для кого и повстанцы.

Есть еще один сюжет, когда американцы симпатизировали России, напоминает Иван Курилла: когда они выступали в роли наставников. Американские инженеры приезжали развивать здесь технологии, американские общественники - продвигать демократию.

Да и не всегда Штаты «патронировали» Россию - случалось и наоборот, подчеркивает Владимир Носков. Кассиус Марселлус Клей (1810 - 1903, посланник США в России) был уверен, что привез в Америку из России идею освобождения рабов: дескать, Россия своих крепостных отпустила и обошлась в этом без гражданской войны, а мы что? Американцы приезжали к нам изучать торпедное и артиллерийское оружие; сколько деятелей культуры и искусств к нам наведывалось.

...Согласно опросам, сейчас 22% американцев считают Россию врагом. Россияне чуть добродушнее: в том, что Штаты - враг России, уверены 20%. Эксперты констатируют: уровень доверия друг к другу низкий. И на основе чего генерировать новое доверие? Сирия? Нераспространение оружия? Северная Корея? Торгово-экономические отношения?

Потенциал экономических отношений довольно большой, считает Никита Ломагин. Если разморозить проекты в рамках Всемирного банка, это станет «колоссальным подспорьем в сфере чистой энергии, регионального сотрудничества и т. д.».

Война в Сирии заставила восстановить связь между американским и российским руководством, напоминает Виктория Журавлева: у Обамы аж желваки ходили, так ему Путин не нравится, но договариваться надо, чтобы не стряслось чего по недоразумению.

Надо договариваться о правилах безопасности в киберпространстве, о разоружении и т. д.

На сайте Белого дома фигурирует программа Трампа на первые 100 дней его президентства. Всего шесть пунктов. Валерий Гарбузов обращает внимание: в пять пунктов упакованы все его обещания по поводу внутренней политики (даже самый «кричащий» вопрос о мигрантах не подан отдельно). И только один пункт посвящен внешней политике. В нем упомянуты только два иностранных государства. России среди них нет. Иран и Северная Корея.

Эксперты вылавливают противоречия в намерениях Трампа, одно из которых - либерализация мер внутри страны и протекционизм вовне, как говорит Василиса Кулакова, старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений им. Е. М. Примакова РАН. Идут споры о том, какую традицию продолжит Трамп: условно изоляционистскую (он ведь говорил: меньше лезть в чужие дела, сосредоточиться на своих) или глобального лидерства? Какой традиции будет придерживаться в отношении России? «Ценностной», при котором Штатам не все равно, что политический режим в России «фундаментально другой»? Или будет прагматичный подход: да, Россия нас не устраивает, но ее политическую систему не изменишь - значит надо сотрудничать там, где это возможно...

- Трампы приходят и уходят; придет демократ и что-нибудь, возможно, повернется в другом направлении, - резюмирует Валерий Гарбузов. - Но мы должны помнить вот о чем. За всю историю существования США, особенно в ХХ, в XXI веке, в этом государстве сформировались т. н. постоянные величины внешнеполитического поведения. Они не изменились с приходом Трампа и не изменятся в ближайшие годы и даже десятилетия.

Эти величины - американский миссионизм, политика с позиции силы, американское доминирование военное, экономическое и т. д. А вот в российско-американских отношениях подобных констант нет, считает Гарбузов. Союзниками нам стать трудно - и в силу различных геополитических интересов, и потому что одна из супердержав перестала ею быть, а супердержавную черту в виде ядерного оружия сохранила.

Поэтому пока нам, видимо, остается избирательное сотрудничество. И если настоящими союзниками мы, по мнению экспертов, становимся только во времена смертельной угрозы, то вряд ли мы будем с нетерпением такой возможности ждать.

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook