Главная городская газета

Шарманка-шарлатанка

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Наследие

Кандидат от Ингерманландии

В год столетия двух революций весьма интересно поговорить о людях, которых увлекли за собой ветры великих потрясений. Читать полностью

Революция по «летнему» времени

В июле 1917 года в России впервые в истории были переведены стрелки часов Читать полностью

Почтовая экспроприация

Бомба, которой угрожали грабители, оказалась муляжом Читать полностью

«Беда, что ты Видок Фиглярин»

Острая пушкинская эпиграмма определила отношение к тому, кого считали лучшим журналистом своего времени Читать полностью

Агитфарфор для крейсера революции

Прожженный «морской волк» с трубкой в зубах, красноармеец в буденовке и рабочий - такие символические герои изображены на декоративном блюде. Читать полностью

Из песка и тумана

В начале XX века понятие «залемановщина» превратилось в синоним строительной катастрофы Читать полностью
Реклама
Шарманка-шарлатанка | ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

Осенью прошлого года на знаменитом блошином рынке возле железнодорожной станции Удельная, где есть все – от ржавой немецкой каски и старинного ятагана до оловянных солдатиков и зарядных устройств для телефона, установили бронзовую скульптуру шарманщика. Она встречает пассажиров электричек на выходе из вокзального павильона...

Сразу же вспоминаются знаменитые слова из стихов Анны Ахматовой «Петербург в 1913 году»: «За заставой воет шарманка, // Водят мишку, пляшет цыганка...». А еще приходит на память «Песенка старого шарманщика» Булата Окуджавы, где есть такие строки: «Шарманка-шарлатанка, // как сладко ты поешь, // Шарманка-шарлатанка, // куда меня ведешь...».

Действительно, старый Петербург трудно себе представить без шарманки и шарманщиков. Бедно одетый пожилой человек с мрачным взглядом то ли цыганских, то ли итальянских глаз на смуглом лице, в неизменной мятой широкополой шляпе из бутылочно-зеленого плюша с утра до вечера ходил по петербургским домам и дачам. На ремне шарманщик нес свой тяжелый инструмент. Затем ставил его на ножку, вертел ручку, и органчик играл пять-шесть пьесок тягучим, гнусавым голосом.

В Петербурге шарманщики исполняли свои мотивы только во дворах, на улицах эта музыка не дозволялась. «Когда в угрюмом колодце петербургского двора раздавались первые хриплые звуки шарманки – становилось как-то еще грустней и безотрадней. Может быть, это только казалось, но слышалась шарманка чаще всего в серые дни, когда шел нескончаемый, еле видный дождь», – вспоминал из эмигрантского далека писатель Сергей Горный. Эти строчки – из его книги «Санкт-Петербург (Видения)», которая вышла в Германии в середине 1920-х годов и впервые появилась в России в 2000-м.

В любую погоду петербургские шарманщики обходили дворы, зарабатывая свое трудное и скромное вознаграждение. В летние месяцы они перебирались за город, на дачи. В том числе и в северные окрестности города. К примеру, газета «Северная пчела» сообщала 24 июня 1844 года в статье о Коломягах (они, кстати, совсем недалеко от того места, где появился нынешний памятник): «Оставив парк, мы заметили, что несколько залетных птиц, шарманщиков, потешали народ марионетками и «шперль-Полькой» (произведение Иоганна Штрауса-старшего. – Ред.), сделавшейся известною под именем «Ну, Карлуша, не робей!», «Паровозом» и савоярдской песнью Cinq sons!» (савоярдская песня – это песня бродячего певца из Савойи под аккомпанемент шарманки. – Ред.).


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook