Главная городская газета

Из песка и тумана

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Наследие

Кандидат от Ингерманландии

В год столетия двух революций весьма интересно поговорить о людях, которых увлекли за собой ветры великих потрясений. Читать полностью

Революция по «летнему» времени

В июле 1917 года в России впервые в истории были переведены стрелки часов Читать полностью

Почтовая экспроприация

Бомба, которой угрожали грабители, оказалась муляжом Читать полностью

«Беда, что ты Видок Фиглярин»

Острая пушкинская эпиграмма определила отношение к тому, кого считали лучшим журналистом своего времени Читать полностью

Агитфарфор для крейсера революции

Прожженный «морской волк» с трубкой в зубах, красноармеец в буденовке и рабочий - такие символические герои изображены на декоративном блюде. Читать полностью

Воля без земли

Как купец Кокорев облагодетельствовал крепостных крестьян Читать полностью
Реклама
Из песка и тумана | На месте обширных «залемановских руин» на Разъезжей, простиравшихся аж до Свечного переулка, в середине XX века было возведено ныне существующее здание. ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

На месте обширных «залемановских руин» на Разъезжей, простиравшихся аж до Свечного переулка, в середине XX века было возведено ныне существующее здание. ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

«Вчера в 8 часов утра на Разъезжей улице обрушился громадный, вновь выстроенный шестиэтажный дом инженера, действительного статского советника Виктора Дмитриевича Залемана, - сообщала 11 июля 1909 года «Петербургская газета». - В восемь часов рабочими было замечено потрескивание в каменном надворном здании. Левая часть здания заметно оседала. Вдруг левая часть надворного здания покачнулась. Со страшным шумом часть здания рухнула».

На стройплощадке, находившейся на Разъезжей ул., 26 - 28, в это роковое утро нашли свою «братскую могилу» 11 рабочих, 9 человек были ранены.

Столичная пресса сполна осветила это трагическое событие. Карикатура на «дома системы инженера Залемана» (пошедший трещинами, покосившийся и подпертый столбами дом) появилась в «Новом времени». Обсуждение причин обрушения на Разъезжей и строительных катастроф вообще выплеснулось на страницы солидного журнала «Зодчий». Эта тема обсуждалась на четвертом съезде русских зодчих, проходившем в Петербурге в 1911 году. Понятия «строительная катастрофа» и «залемановщина» стали синонимами.

Для обследования пострадавших корпусов была сформирована комиссия из маститых архитекторов, которая пришла к выводу: «Все строительные работы при сравнительно удовлетворительных материалах произведены небрежно». В частности, выяснилось, что кладка в некоторых местах вообще осуществлялась без раствора. Эксперты обнаружили это, простучав стены ломом. Где слышался глухой звук - там и сэкономили на растворе, всецело доверившись силе земного притяжения. Были также выявлены и другие нарушения, имевшие роковые последствия...

Виктор Залеман пообещал «вознаградить» семьи пострадавших - но и только. Самому-то домовладельцу наказание не грозило, ведь, согласно законодательству, за качество материала и работ нес ответственность архитектор, наблюдавший за строительством. Таковым здесь выступал гражданский инженер Александр Максимов. Залеман в интервью журналисту «Петербургской газеты» отмел от себя даже тень обвинения в произошедшем: «Мне принадлежало только место: в прошлом году я подарил его своим трем сыновьям и дал денег на постройку».

Однако в ходе разбирательств выяснилось, что Максимов лишь формально наблюдал за постройкой, а фактически всеми работами руководил Виктор Залеман, на свое усмотрение приглашая строительные артели и закупая материалы. Инженер путей сообщения, он имел право проектировать здания и вести строительство и даже возвел несколько домов в Петербурге.

Похоже, на сей раз инженер-домовладелец попросту использовал Максимова как ширму, а сам стремился максимально сэкономить на материалах и качестве строительства в надежде, что дом, как писали тогда в газетах, «из песка и тумана» чудесным образом не обвалится. Наверняка сыграла свою роль и краткосрочность северного строительного сезона, домовладелец спешил завершить постройку до холодов: в Петербурге «экстренность» строительства была нормальным явлением.

О подобной практике применения «юридического щита» тогда нередко писали газеты: домовладелец нанимал дипломированного архитектора и вел работы за его спиной, зная, что в случае чего отвечать не ему.

Дело о «катастрофном доме», как окрестили его в прессе, тянулось не один год. Помимо Максимова к ответственности привлекли технических специалистов городской управы. Их обвинили в «бездействии власти» (опять-таки выражение из газет того времени): мол, те не усмотрели вовремя строительных нарушений, приведших к катастрофе. В итоге их оправдали: оказалось, что в рамках признанного несовершенным надзорного законодательства они исполнили свои обязанности в полной мере.

Реальное наказание, как и следовало ожидать, понес лишь Максимов. Суд постановил, что он вел строительство «с неправильностями». За «незнание строительного искусства» Максимова приговорили к четырем месяцам тюрьмы и запретили ему производить постройки до того момента, пока он не выдержит специальный экзамен на знание им своей профессии.

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook