Главная городская газета

Горгона Медуза на страже колбасной лавки

Прогулки по городу – Ул. Белинского, 11

949
Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Последние материалы Наследие

Колобовский дом: изысканная архитектура «в глухом переулке»

Владелец роскошного здания после революции был вынужден переселиться в коммуналку. Читать полностью

Как вернули Шлиссельбург

Четверть века назад город Петрокрепость снова стал Шлиссельбургом. Указ президиума Верховного Совета России был подписан в Москве 23 марта 1992 года. Читать полностью

«Кронштадтская республика»

Слух о мятежном городе, не признающем Временное правительство, разнесся по всей России. Читать полностью
Горгона Медуза на страже колбасной лавки | ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

ФОТО Дмитрия СОКОЛОВА

Этот шестиэтажный доходный дом напротив храма Симеония и Анны накануне Первой мировой войны, в 1912 - 1913 годах, построил один из петербургских «колбасных королей» германский подданный Альфред Федорович Шмюкинг. Автором проекта был известный петербургский архитектор А. Л. Лишневский.

Чтобы извлечь максимальную прибыль, участок застроили очень плотно, и уходящие вглубину темные дворы-колодцы навевают образы из романов Достоевского. Согласно проекту, лицевой фасад здания предполагалось оформить в духе неоклассики; акцентом призвана была служить башенка-бельведер. В ходе строительства образ дома претерпел кардинальные изменения - сейчас перед нами предстает некий собирательный образ готического собора.

Любопытно, что между окнами второго и третьего этажей над входом в парадное можно увидеть лепной барельеф с изображением этого дома. Подобный элемент декора уходит корнями в Средневековье: на фасадах готических соборов изображались святые-основатели, держащие макеты собора. В этом же ряду - и петербургские архитекторы с моделями своих построек в руках: Монферран на Исаакиевском соборе, Месмахер - на музее училища Штиглица.

Заметим, что петербургскую управу (то есть тогдашнее городское правительство), контролировавшую соответствие построек законодательству, не слишком интересовало изменение облика утвержденных частных зданий, лишь бы не были нарушены существенные параметры - высота, размеры дворов, ширина проездов. Поэтому изменения, вносимые в процессе строительных работ, - обычная практика, если, конечно, дело не касалось зданий на важнейших площадях и магистралях столичного центра: в таких случаях фасады утверждались лично императором.

Помимо готических мотивов дом Шмюкинга был украшен уникальными для Петербурга лепными изображениями горгоны Медузы - чудовища с женским лицом и змеями вместо волос, взгляд которого обращал человека в камень. Обыкновенно на невских берегах этот мифологический персонаж предстает перед нами в образе довольно молодой дамы, пусть и с искаженным злобой лицом. Здесь же по сторонам парадного входа на нас взирают лики запутавшихся в своих «змеиных шевелюрах» злобных старух с крючковатыми носами и торчащими зубами-клыками - ни дать ни взять наша родная Баба-яга, а не античное чудовище в женском обличье!

Впрочем, устрашающие лики нисколько не напугали потенциальных жильцов: дом был заселен сразу же по снятии лесов. К тому же, вероятно, тогда петербуржцы были неплохо знакомы с символикой и знали, что в давние времена изображения Медузы размещались на городских воротах и домах в качестве оберега...

Дом был оснащен современным оборудованием, способствующим комфортному проживанию, - лифтами, центральным отоплением, квартиры были обеспечены горячей водой. В подвале домовладелец поместил колбасное производство - цехи, коптильню, а также склады, где в бочках хранилась готовая продукция. Колбасы продавались тут же, в магазине на первом этаже, а руководство процессом осуществлялось из расположенной в доме конторы. Не забывал Шмюкинг и о рабочих - специально для них была оборудована столовая.

Среди первых арендаторов помещений дома был артист, театральный деятель Сергей Брагин, который содержал клуб на втором этаже. Он служил в Александринском театре, занимался также антрепренерской деятельностью, география которой была широка - от курортов Кавказа до клубных сцен Петербурга и Сибири. Художественную мастерскую 7-го этажа снимал художник Савелий Зейденберг. Он писал картины на исторические и бытовые темы, портреты. Помимо художественного творчества Зейденберг преподавал; среди его учеников были Марк Шагал, Юрий Анненков, Николай Акимов.

В декабре 1914 года колбасный фабрикант продал свой дом: очевидно, сыграло роль германское происхождение и в связи с начавшейся войной вести дело в столице враждебного государства стало невозможно.

Дом и сегодня оберегается горгонами, правда, на глазах рассыпающимися, несмотря на прочнейшие материалы, из которых они изготовлены. Выразительные фасады явно нуждаются в реставрации, тем более что в 2001 году дом признали вновь выявленным объектом, представляющим художественную ценность, а изображение элементов его декора вошло в выдержавший несколько изданий учебник по истории русской архитектуры.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в нашей группе ВКонтакте