Главная городская газета

Умереть ради Брехта

Каждый день
свежий pdf-номер газеты
в Вашей почте

Бесплатно
Свежие материалы Культура

Гонки на лайках

Я вдруг уперся в труднопреодолимую толпу, сплошь состоящую из восторженно верещавших девочек. Те окружили тощего парня в дурацкой кепке и явно пытались разорвать его на сувениры... Читать полностью

Операция «Фауст»

В театре «Санкт-Петербург опера» представили последнюю премьеру сезона - оперу «Фауст» Гуно в постановке Юрия Александрова. Читать полностью

Иов по собственному желанию

На Камерной сцене МДТ - Театра Европы в присутствии автора - драматурга Мохамеда Касими состоялась премьера пьесы «Трактир «Вечность». Читать полностью

Поэт на крыше

В Музее петербургского авангарда открылась выставка «Последние романтики Ленинграда», представляющая художников группы «Крепость» Читать полностью

Какая ж песня без цветов!

Уже на Невском можно было догадаться, кто из прохожих торопится в этот солнечный день в Шереметевский дворец на Фонтанке, где открывалась выставка, приуроченная к юбилею народной артистки СССР Эдиты Пьехи. Читать полностью

Кармен в «Зазеркалье»

Проспер Мериме тоже там оказался Читать полностью
Умереть ради Брехта | Иллюстрация Elnur/shutterstock.com

Иллюстрация Elnur/shutterstock.com

24, 25 и 26 февраля на исторической сцене Александринского театра - премьера. Спектакль по пьесе Бертольта Брехта «Мамаша Кураж» поставил греческий режиссер Теодорос Терзопулос. Накануне премьеры он встретился с журналистами и рассказал о своем видении пьесы, о работе в «Берлинер ансамбль» в годы юности, о личности Брехта, а также о войнах громких и бесшумных, которые не менее ужасны.

«Мамаша Кураж и ее дети» - третья работа мастера мировой режиссуры в Александринском театре. Премьера спектакля «Эдип-царь» по Софоклу открыла в 2006 году I международный театральный фестиваль «Александринский». В репертуаре Новой сцены Александринского театра - спектакль «Конец игры» по одноименной пьесе Беккета. Обращение к Брехту для Терзопулоса не случайно. В начале 1970-х годов он пять лет стажировался в основанном Брехтом театре «Берлинер ансамбль», где в числе его учителей был крупнейший немецкий драматург, режиссер, последователь Брехта - Хайнер Мюллер.

Теодорос Терзопулос вспомнил, как он оказался в Германии в 1971 году:

- В 1967 году в Греции произошел военный переворот, к власти пришла хунта «черных полковников». Я перешел границу с поддельным паспортом, полгода скитался по Европе. Когда ожидал в Швеции визы, меня познакомили с Ингмаром Бергманом, и я какое-то время был его ассистентом. Получив наконец визу, смог уехать в Восточную Германию, где жил мой брат: он преподавал в Университете имени Карла Маркса в Лейпциге. Я не верил, что режим хунты в Греции когда-нибудь закончится, и начал строить свою жизнь в Германии: выучил немецкий язык, очень много читал Брехта. Я шел в его театр «Берлинер ансамбль», как в храм - с трепетом. Первым спектаклем, который я там увидел, была «Мамаша Кураж». Мне повезло увидеть в главной роли жену Брехта Елену Вайгель. Я попросился играть в одном из спектаклей Брехта, и мне дали роль солдата, которого по ходу действия сбрасывают со стены высотой 15 метров. Мне говорили: «Ты убьешься!», а я отвечал: «Ради Брехта я готов умереть!».

Пьесу «Мамаша Кураж и ее дети», написанную Брехтом накануне Второй мировой войны, режиссер ставит не впервые, его спектакль по ней шел в Государственном театре Северной Греции (1983). Новое обращение к пьесе состоялось тридцать пять лет спустя.

По словам режиссера, Брехт актуален всегда, но особенно - в трудные эпохи. Именно поэтому так много постановок его пьес по всему миру. Однако многие режиссеры, считает Терзопулос, прочитывают их слишком поверхностно.

- Режиссеры часто считывают только верхний слой - политическую составляющую, протест против войн, пацифизм, коммунистические взгляды. В вашей стране постановки часто были сентиментальными, патриотическими. В Латинской Америке Брехт вообще стал символом угнетенных. Его превратили в массового, народного автора. В определенной мере это неплохо, пусть люди узнают о нем и его творчестве хотя бы так. Но многие вопросы, поставленные Брехтом, и ответы, которые он дает, исчезают при такой трактовке. Исчезает его одержимость смертью, его метафизика. Я хочу открыть Брехта с новой стороны.

Режиссер рассказал, что 35 лет назад он перенес действие «Мамаши Кураж» из эпохи Тридцатилетней войны в XX век, выбрав канун Второй мировой.

Нынешний спектакль он замыслил как антиутопию, действие которой происходит в будущем, «еще более страшном, чем наше время». И солдаты в спектакле не напоминают солдат ни Первой мировой войны, ни Второй.

- Это солдаты из будущего, люди, которые, как писал Брехт в своей поэме, окажутся на ледяном ветру в городах, где не осталось ничего человеческого, - говорит режиссер. - Мир изменился, изменилась и война. Причиной войн и изменения границ часто является какой-нибудь нефтепровод или наркотрафик. Сегодня есть громкие войны, которые мы слышим, как в Сирии. И есть бесшумные, на них не проливается кровь, но жертв - много. В какой-то мере мы все жертвы этой жуткой войны, которая несет обнищание одним странам и обогащение другим, обесчеловечивание, поклонение деньгам.

Режиссер сам придумал сценографию и декорации спектакля. На заднике сцены на протяжении почти всего спектакля будет рельеф с сотней фигур.

- Это непогребенные мертвецы, которые следят и за тем, что происходит на сцене, и за зрителями, - говорит Теодорос Терзопулос. - Декорации представляют собой огромный станок, над которым висят семь гильотин. Они сыграют свою роль в спектакле. Это достаточно жесткие образы. Но, поверьте, в спектакле будет также много юмора и сарказма.

Роль мамаши Кураж в спектакле Терзопулоса играет Елена Немзер.

- Для меня она, как Клитемнестра, - говорит Терзопулос. - Мамаша Кураж попала в ловушку денег, ее обуревает алчность, жажда наживы, и она не замечает, что теряет своих детей. Она утратила человеческие чувства. В нашем спектакле Рассказчик (его играет Николай Мартон) прикладывает руки к ее голове, чтобы помочь ей закричать, заплакать - она забыла, что такое слезы.

Бертольт Брехт тоже был, по мнению Терзопулоса, трагической фигурой, «проклятым поэтом», «панком своей эпохи».

- Он жил в бешеном темпе, на грани риска, постоянно заигрывал со смертью. Много лет он прожил в доме, который стоял прямо у кладбища, и пил кофе, смотря на могилы. Смерть - это большая и очень важная глава в его творчестве, - вспоминает Терзопулос.


Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook

Эту и другие статьи вы можете обсудить и прокомментировать в наших группах ВКонтакте и Facebook